Кузнецов И.В., Ляляев С.В., Проза Бориса Пастернака. Мир, образ, текст-2020

ДЕЙСТВИЕ, ФАБУЛА, ПОВЕСТВОВАНИЕ: 1910–1920-е годы 35 Сдвинув акцент на вторую часть этой афористической формулировки, не- трудно увидеть, что она раскрывает общий принцип обращения писателя с повествованием (и не только с биографическим). Фабула собственной жизни неотделима от фабул, касающихся тех или иных персонажей, пото- му что автор и его герои сущностно связаны событием творчества, причем в пастернаковском случае – объемлющим всю совокупность происходя- щих с писателем творческих актов. В силу этого некорректно говорить о наивно понимаемом автобио- графизме прозы Пастернака, то есть о совпадении определенных обстоя- тельств жизненного пути писателя и кого-то из его персонажей. Но мож- но – понимая «под биографией или автобиографией (жизнеописанием) ту ближайшую трансгредиентную форму, в которой я могу объективировать себя и свою жизнь художественно», то есть «с точки зрения особого харак- тера автора в его отношении к герою» 1 . Особенность пастернаковского «биографизма» та, что герой здесь множествен. Ни один из пастернаков- ских героев – ни ранних, ни поздних – не представляет собой вполне «другого» биографической личности писателя именно потому, что полнота бытия автора в мире этой прозы коррелируется бытием всех его персона- жей. Собственная биография (к тому же открытая) при этом теряет в цело- стности, становясь зато источником вероятных фабул, связанных с теми или иными персонажами. Таким образом достигает реализации одна из любимых пастернаковских идей, касающаяся вариативности жизни, веро- ятностной природы действительности как одной из многих неизменно открытых возможностей 2 . 1 Бахтин М. М. Автор и герой в эстетической деятельности. С. 132. – Неоднократные отсылки к исследованиям Бахтина в анализе «Мыши» возникают неслучайно. В этом отрывке виден персонализм отношения «лирического субъекта» и героя, а это, как видно по многочислен- ным перекличкам, и есть отношение автора и героя (ценностного центра изображаемого мира) в бахтинской концепции творчества. И это не единственное пересечение раннего Пас- тернака и раннего Бахтина. Родство пастернаковского взгляда на художественное творчество и бахтинского понимания «эстетической деятельности», тоже достаточно конспективно и отчасти фрагментарно изложенного ученым в начале 1920-х годов, обусловлено, по- видимому, общностью культурного поля, гуманитарной проблематики, генерировавшей наиболее значительные теоретические концепции и художественные шедевры своего вре- мени. Сделанные наблюдения позволяют говорить как о имевшем место существовании этого проблемного поля, так и о творческой включенности Б. Пастернака в его разработку. 2 В поздние годы жизни Пастернак писал своей французской корреспондентке о стремлении в романе «представить реальность <…> как вдохновенное зрелище невоплощенного; как явление, приводимое в движение свободным выбором; как возможность среди возможно- стей; как произвольность» [X, 490].