Кузнецов И.В., Ляляев С.В., Проза Бориса Пастернака. Мир, образ, текст-2020

И. В. КУЗНЕЦОВ, С. В. ЛЯЛЯЕВ 32 Приведем изложение Пастернаком взгляда на творчество в письме к неустановленному адресату – Евгению от 1910 года. «Действительность, которая вызывает (выделено нами. – И. К., С. Л. ) лирическое сознание и лирического субъекта, – эта действительность восприятия неопределенна и ирреальна по отношению к творчеству, потому что это его задача еще. <…> Лирическая реальность должна быть создана как выполнение этой задачи» [VII, 67]. Представление о телеологическом характере творчества как воплощения лирической реальности («действительности восприятия») здесь прописано буквально. И вдобавок получает наименование та суб- станция, которую бросается «звать» [III, 450] «старшая» часть Шестокры- лова, идентифицируемая в таком контексте именно как «действительность восприятия»: это «лирическое сознание», или «лирический субъект». Отметим далее, что инструмент отражения – зеркало, которое на- водится на Шестокрылова и «замыкает» его «экстаз» 1 – это «увеличитель- ное зеркало». Этот образ получает развитие в «Охранной грамоте», где ему дается точное определение: это и есть искусство. «Оно более одно- сторонне, чем думают. Его нельзя направить по произволу – куда захочет- ся, как телескоп. Наставленное на действительность, смещаемую чувст- вом, искусство есть запись этого смещенья. Оно его списывает с натуры» [III, 186]. «Телескоп» «Охранной грамоты» и «увеличительное зеркало» «Мыши», это, конечно, синонимы 2 . И тогда «замирающий в скрещениях Шестокрылов» и есть «действительность, смещаемая чувством». Он, точ- нее, эта его «замирающая в скрещениях» часть, предстает как оптический фокус, то есть герой, или «ценностный центр» (М. Бахтин) изображаемого мира, «завершаемый» / «замыкаемый» в «вызываемом» другой его ча- стью «событии» [III, 450] (тоже впоследствии ключевое бахтинское сло- во) – в акте творчества. И еще один примечательный компонент, возникающий среди обра- зов и тематических мотивов «Мыши», – составленная из умолчаний фигу- ра «доктора». По-видимому, это глубочайшая составляющая пастернаков- ского архетипа бытия, которое для писателя и жизнь, и искусство / творче- ство, в их неразделимости. В отрывке «Мышь» тени на потолке – это тени 1 По существу, здесь перед нами совершенно то понимание предмета, которое впоследствии станет развивать Михаил Бахтин, и даже близкая, в перспективе, к бахтинской терминология. Ср.: «Автор должен найти точку опоры вне» воображенного бытия, «ценностную точку вне- находимости» (ср. «экстаз» у Б. Пастернака. – И. К., С. Л. ), «чтобы оно стало эстетически за- вершенным (ср. «замкнуло бы или упокоило» у Б. Пастернака. – И. К., С. Л. ) явлением – геро- ем». – Бахтин М. М. Автор и герой в эстетической деятельности. С. 18. 2 В примыкающем к «Мыши» отрывке «Я давно наблюдал за тем лицом…» Пастернак наме- тил и тему обусловленности искусства: «Искусство несвободно» [III, 450].