Кузнецов И.В., Ляляев С.В., Проза Бориса Пастернака. Мир, образ, текст-2020

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 177 В 1910–1920-е годы как Борису Пастернаку, так и его современни- кам вряд ли было полностью ясно, какого характера перемены происходят в культуре и какие из них наиболее значимы для писателя. Ведь мировоз- зренческое открытие, касающееся единства мира, при всей его глобально- сти, имеет лишь опосредованное отношение к литературной эволюции. Другое дело – изменение жанров и типа текстуальности. Это явление соб- ственно литературного ряда. Пастернак почувствовал влияние этого ново- го «пучка форм» (Р. Якобсон) в конце 1920-х, когда писал «Охранную гра- моту». Она заметно выделялась среди остальной мемуарно- биографической прозы десятилетия и стала поворотным пунктом в про- заическом творчестве самого Пастернака. В «Охранной грамоте» писатель нашел тот «мейнстрим», которому суждено было стать определяющим в долговременной историко-литературной перспективе: эссеистика, квази- биографизм, ментативная текстуальность. Ощутив за этим тенденцию раз- вития литературного процесса, Пастернак стал выстраивать и личную творческую стратегию таким образом, чтобы его собственные тексты осу- ществляли формы времени. Приоритет интеллектуального содержания, отодвигающего на второй план внешнее действие, и четкая разграничен- ность соответствующих текстовых фрагментов сближает «Охранную грамо- ту» и «Доктора Живаго» и делает эти тексты выразительными свидетель- ствами сближения художественного и внехудожественного слова. Однако готовых средств для творчества в этом формате у писателя не было. Прежние средства осознавались как неадекватные, а новые только предстояло вырабатывать. Выработке этих средств Пастернак по- святил всю вторую половину своей жизни. На этом пути, приведшем к соз- данию «Доктора Живаго», писатель восстанавливает повествовательность и помещает формируемый предмет в подчеркнуто жесткие фабульные рамки. Но фабула, которая появляется в «Докторе Живаго», уже не есть фабула в традиционном смысле слова: это, скорее, конструкт. Это нечто вроде сетки координат, наброшенной на панорамный аэрофотоснимок. Содержание, действительность восприятия, противится разметке, отчего и сама разметка выглядит искусственной. Укрепляя фабульность и повествовательность, Пастернак рассчи- танно приближал свой текст к читателю. Желание писателя, чтобы роман «могла читать взахлеб судомойка», может быть сформулировано с неко- торой экзальтацией или с намеренным эпатажем, которого он не был чужд. Но установка на массового читателя в создании романа несомненно присутствовала. И набрасывание на образ нерасчленимой, единой, цель- ной жизни фабульной «сетки меридианов» было приемом дискурсивной