Кузнецов И.В., Ляляев С.В., Проза Бориса Пастернака. Мир, образ, текст-2020

И. В. КУЗНЕЦОВ, С. В. ЛЯЛЯЕВ 166 лось изложение действия в «Контроктаве», в «Детстве Люверс», в «Воз- душных путях». Разумеется, описание как разновидность текста создавало максимум возможностей для осуществления этой задачи. В «Докторе Живаго» положение дел изменилось. Автору романа было важно передать внутреннюю связь изображаемых событий и ее высшую причинную обусловленность. Повествование как тип текста для этой цели наиболее подходило. Однако впоследствии писатель открыл, что и описание действия может передавать его внутреннюю логику. Для этого действие должно быть представлено как завершенное, свершившее- ся и потому лишенное интриги. Это действие в его статической целостно- сти, эйдос действия. При его изображении текстовые критерии описания нарушаются, и возникают пограничные явления между описанием и пове- ствованием, а также описанием и суждением (ментативом). Такие описа- ния то и дело появляются на страницах очерка «Люди и положения». Та- ково, к примеру, описание подготовки в доме Пастернаков рисунков для иллюстрирования толстовского «Воскресения»: «Из той же кухни производилась отправка в Петербург замечательных от- цовских иллюстраций к толстовскому “Воскресению”. Роман по мере окончатель- ной отделки глава за главой печатался в журнале “Нива” у петербургского издате- ля Маркса. <…> Толстой задерживал корректуры и в них все переделывал. Возникала опас- ность, что рисунки к начальному тексту разойдутся с его последующими изменения- ми. Но отец делал зарисовки там же, откуда писатель черпал свои наблюдения, – в суде, пересыльной тюрьме, в деревне, на железной дороге. От опасности отступле- ний спасал запас живых подробностей, общность реалистического смысла. Рисунки ввиду спешности отправляли с оказией. К делу привлечена была кондукторская бригада курьерских поездов Николаевской железной дороги. Дет- ское воображение поражал вид кондуктора в форменной железнодорожной ши- нели, стоявшего в ожидании на пороге кухни, как на перроне у вагонной дверцы отправляемого поезда. На плите варился столярный клей. Рисунки второпях протирали, сушили фиксативом, наклеивали на картон, заворачивали, завязывали. Готовые пакеты запечатывали сургучом и сдавали кондуктору» [III, 299–300]. В этом фрагменте повествовательная и описательная составляющие тяготеют к взаимному проникновению. Первая половина фрагмента отме- чена преобладанием повествования. При этом во втором абзаце главным становится логическое отношение аргументации, что сближает текст с ментативом. В третьем абзаце повествование по значимости уравновеши- вается описанием кондуктора, так поражавшего «детское воображение», с которым в этот момент идентифицирует себя рассказчик. Четвертый же