Кузнецов И.В., Ляляев С.В., Проза Бориса Пастернака. Мир, образ, текст-2020

И. В. КУЗНЕЦОВ, С. В. ЛЯЛЯЕВ 158 ской позиции («есть ли что-нибудь на свете, что заслуживало бы верно- сти?»). Диалог, как видно по приведенным фрагментам, имеет место и на внешнем композиционном уровне, и на внутритекстовом. Тема «человек и история» раскрывается в смежном с предыдущим монологе Веденяпина о том, «что человек живет не в природе, а в исто- рии, и что в нынешнем понимании она основана Христом, что Евангелие есть ее обоснование» [IV, 12–13]. Здесь персонаж пытается опровергнуть точку зрения своего собеседника, который не признает Евангелия и вооб- ще «метафизики». Эта же тема звучит в размышлениях и записях Юрия Андреевича: «Он снова думал, что историю, то, что называется ходом истории, он пред- ставляет себе совсем не так, как принято, и ему она рисуется наподобие жизни растительного царства. <…> Истории никто не делает, ее не видно, как нельзя уви- дать, как трава растет. <…> Революции производят люди действенные, односто- ронние фанатики, гении самоограничения. Они в несколько часов или дней опро- кидывают старый порядок. Перевороты длятся недели, много годы, а потом деся- тилетиями, веками поклоняются духу ограниченности, приведшей к перевороту, как святыне» [IV, 452]. Здесь присутствует внутренний спор с расхожими взглядами на ис- торию, выраженными обобщенно («как принято»). Но тезис «истории ни- кто не делает» при ближайшем рассмотрении оказывается резко полеми- чен по целому ряду направлений: он бьет в старинную пастернаковскую мишень – романтическую концепцию деятеля; он направлен против са- крализации пантеона первых революционеров; наконец, в обстановке первого послевоенного десятилетия он противоречит идеологии сталин- ского культа личности. И тезис о «духе ограниченности, приведшей к пе- ревороту» тоже заострен в рамках социокультурного дискурса, где общим местом являлось утверждение гениальности творцов Октября. Отмеченный внутренний полемизм ментативных компонентов дает повод скорректировать отрицание диалогической природы романа, заяв- ленное Ржевским. Диалогичность присуща ментативным компонентам на уровне их внутренней текстовой организации 1 . Эта диалогичность состоит в столкновении внутри развернутого ментативного высказывания различ- ных точек зрения, оценочных позиций, как было показано на приведенных 1 Ср.: «Диалогическое сознание <…> полнее раскрывается во внутренней диалогичности мо- нологов повествователей и героев романов, нежели в диалогах как таковых, которые преоб- ладают в драме». – Ким Юн-Ран. Диалоги героев в романе Б. Пастернака «Доктор Живаго» // Филологические записки: Вестник литературоведения и языкознания. Вып. 8. Воронеж, 1997. С. 68.