Кузнецов И.В., Ляляев С.В., Проза Бориса Пастернака. Мир, образ, текст-2020

И. В. КУЗНЕЦОВ, С. В. ЛЯЛЯЕВ 154 Внутренний сюжет преображения действительности строится в со- ответствии с иной, более архаической схемой, восходящей к обряду ини- циации. Валерий Тюпа рассматривает ее тоже как четырехфазную. Первая фаза – «уход», расторжение прежних связей в случае персонифициро- ванного героя, нарушение статуса бытия. Эта фаза во внутреннем сюжете связана с Первой мировой войной. Она «была виною всего, всех последо- вавших <…> несчастий»; «тогда пришла неправда на русскую землю» [IV, 401], – вспоминает Лара. Вторая фаза – символическая смерть, во внут- реннем сюжете отмеченная Октябрьской революцией. «Когда это случится <…> мы забудем часть прошлого» [IV, 181], – предсказывает доктор. Он видит «приговоренность жизни», то, что ей остались «считанные дни» [IV, 182]; образ снежной бури, сопровождающей чтение доктором известия о революции, тоже связан с мотивом смерти. Третья фаза – «символическое пребывание в стране мертвых». Это все, что происходит с действительно- стью, ввергнутой в недолжное бытие, вплоть до конца книги. Инобытий- ность происходящего подчеркивается сравнениями: вспомним слова о «пещерном веке» и «инопланетных существованиях». Четвертая же фаза – «символическое воскресение в новом качестве» – вынесена за пределы сюжета. Преображения действительности еще не происходит, оно лишь ожидается персонажами, но «книжка в их руках <…> давала их чувствам поддержку и подтверждение» [IV, 514]. Текстуальная организация «Доктора Живаго» отличается еще одной особенностью. Текстовые фрагменты, опорные в сюжете преображения действительности, выполнены при помощи текста-ментатива. Среди фрагментов, процитированных в настоящем параграфе работы, почти две трети являются ментативными или из таковых извлечены. Поэтому имеет смысл подробнее рассмотреть функционирование этого типа текста в «Докторе Живаго». 1.3. Совмещение нарратива и ментатива в «Докторе Живаго» Двойственность сюжета и подчеркнутая ясность внешней фабулы в «Докторе Живаго», казалось бы, требуют безраздельной повествователь- ности как текстуального принципа. Однако в романе присутствует большое количество «внутренних монологов», дневников и подобных текстовых форм, обладающих ментативной природой. «Многие из таких размыш- ляющих фрагментов четко выделены в тексте, представляя либо длинный, вполне условный монолог персонажа <…>, либо имитацию внутренней