Кузнецов И.В., Ляляев С.В., Проза Бориса Пастернака. Мир, образ, текст-2020

И. В. КУЗНЕЦОВ, С. В. ЛЯЛЯЕВ 152 «Так было уже несколько раз в истории. Задуманное идеально, возвышен- но, – грубело, овеществлялось. Так Греция стала Римом, так русское просвещение стало русской революцией. Возьми ты это блоковское «Мы, дети страшных лет России», и сразу увидишь различие эпох. Когда Блок говорил это, это надо было понимать в переносном смысле, фигурально. И дети были не дети, а сыны, дети- ща, интеллигенция, и страхи были не страшны, а провиденциальны, апокалиптич- ны, а это разные вещи. А теперь все переносное стало буквальным, и дети – дети, и страхи страшны, вот в чем разница» [IV, 513]. Но преображение действительности, по Пастернаку, совершаясь, должно восстановить изначальную свободу человека. Этого в романе так и не происходит, как не происходит этого во внероманной жизни. Поэтому сюжет о преображении действительности остается незавершенным. Его окончание повествователь относит в будущее: «Хотя просветление и освобождение, которых ждали после войны, не на- ступили вместе с победою, как думали, но все равно, предвестие свободы носи- лось в воздухе все послевоенные годы, составляя их единственное историческое содержание. Состарившимся друзьям у окна казалось, что эта свобода души пришла, что именно в этот вечер будущее расположилось ощутимо внизу на улицах, что сами они вступили в это будущее и отныне в нем находятся» [IV, 514]. * * * Как видно, во внутреннем сюжете романа передается последова- тельность превращений, происходящих с действительностью. Она такова. Имеется некоторый порядок вещей, «с которыми порешили», их уклад, определенность. Внутри этого уклада возникает порыв к изменению, вы- ражающийся в революционных настроениях. Растет «владычество фразы», за которой скрывается из виду сама действительность восприятия. Уклад распадается, и остается только содержание жизни, «голая, до нитки обоб- ранная душевность» [IV, 400]. Постепенно, не вскорости, становятся види- мы новые линии, ограничивающие возникающий уклад, – образ мира. Окончательного преображения действительности в пределах романного сюжета не происходит, но оно остается «чаемо» дожившими до эпилога героями – так, что будущее, в котором должно завершиться это преобра- жение, кажется им уже наступившим. Нетрудно увидеть, что преображение российской действительности в революции совершается изоморфно деятельности искусства в представ- лении Бориса Пастернака. Последовательность творческого процесса, из- ложенная в пастернаковских письмах и фрагментах начала 1910-х годов и показанная нами выше (гл. I, п. 1.), соответствует превращениям действи-