Кузнецов И.В., Ляляев С.В., Проза Бориса Пастернака. Мир, образ, текст-2020

И. В. КУЗНЕЦОВ, С. В. ЛЯЛЯЕВ 148 рии повествователя, характеризующие предоктябрьский период истории, тяготеют к форме несобственно-прямой речи доктора: «Доктор видел жизнь неприкрашенной. От него не могла укрыться ее при- говоренность. Он считал себя и свою среду обреченными. Предстояли испытания, может быть, даже гибель. Считанные дни, оставшиеся им, таяли на его глазах. <…> Он понимал, что он пигмей перед чудовищной махиной будущего <…>» [IV, 182]. Решительный перелом в состоянии мира писатель обставляет при помощи образа снежной бури, метели, накрывающей доктора поздно ве- чером по пути домой. Наравне с мотивом сумерек, мотив метели у Пас- тернака связан с распредмечиванием, «разбегом» реальности: так он функционирует в «Заказе драмы», таково его значение в стихотворении «Метель», особенно близком в этом смысле «Доктору Живаго» из-за при- сутствия демонических коннотаций «Варфоломеевой ночи». Юрий Анд- реевич покупает газету и на улице прочитывает сообщение о введении в России диктатуры пролетариата: «Снег повалил густо-густо, и стала разыгрываться метель, та метель, кото- рая в открытом поле с визгом стелется по земле, а в городе мечется в тесном тупи- ке, как заблудившаяся. Что-то сходное творилось в нравственном мире и в физическом, вблизи и вдали, на земле и в воздухе <…> Метель хлестала в глаза доктору и покрывала печатные строчки газеты серой и шуршащей снежной крупою. Но не это мешало его чтению. Величие и вековечность минуты потрясли его и не давали опомниться» [IV, 191]. Такая же снежная буря поднимается полгода спустя накануне отъ- езда семьи Юрия Андреевича из Москвы на Урал. Очевидно, этот образ сопровождает критические, поворотные точки в развитии действия. На этот раз, вводя образ метели, писатель прямо указывает на гибельность его смысла, на непосредственную связь с мотивом смерти: «Снежная буря беспрепятственнее, чем в обрамлении зимнего уюта, загля- дывала в опустелые комнаты сквозь оголенные окна. Каждому она что-нибудь на- поминала. Юрию Андреевичу – детство и смерть матери, Антонине Александровне и Александру Александровичу – кончину и похороны Анны Ивановны. Все им казалось, что это их последняя ночь в доме, которого они больше не увидят» [IV, 212]. Время, последовавшее за Октябрьской революцией, представлено Пастернаком как период тотального распада. Это кризис действительно- сти, пороговая стадия в ее состоянии. В дорожном споре с попутчиком Юрий Андреевич высказывает сомнение в том, что российская действи- тельность вообще существует: