Кузнецов И.В., Ляляев С.В., Проза Бориса Пастернака. Мир, образ, текст-2020

И. В. КУЗНЕЦОВ, С. В. ЛЯЛЯЕВ 146 Следом за этим мадам Гишар с дочерью отправляются в укрытие, подальше от баррикады: «Они вышли на улицу и не узнали воздуха, как после долгой болезни» [IV, 54]. Изменяется вся действительность, не толь- ко отношения людей, но также, и прежде всего, природный мир. Измене- ния начинаются в самой природе и находят свое продолжение в неотрыв- ной от нее истории, в мире человечества. Тема преображения обыгрывается Пастернаком в романе на разных уровнях. Главная тема романа – преображение всей российской действи- тельности. Однако параллельно с этим и независимо от этого действи- тельность меняется для отдельных персонажей, когда их индивидуальная жизнь проходит какие-то кризисные точки. Так происходит с Юрой и с То- ней, когда Анна Ивановна сговаривает их как жениха и невесту: «Недавняя сцена у Анны Ивановны обоих переродила. Они словно прозре- ли и взглянули друг на друга новыми глазами. Тоня, этот старинный товарищ, эта понятная, не требующая объяснений очевидность, оказалась самым недосягаемым и сложным изо всего, что мог себе представить Юра, оказалась женщиной. <…> То же самое, с соответствующими изменениями, произошло по отношению к Юре с Тоней» [IV, 81]. Нечто подобное происходит с Пашей Антиповым, когда после свадь- бы он узнает прежние обстоятельства жизни своей теперешней жены: «Они проговорили до утра. В жизни Антипова не было перемены разитель- нее и внезапнее этой ночи. Утром он встал другим человеком, почти удивляясь, что его зовут по-прежнему» [IV, 98]. В революционном 1917 году, как на первых порах восторженно рас- суждает Юрий Андреевич, эти два уровня должны совместиться: прежние границы действительности распались, и открылось содержание жизни, общей и частной. В это время, полагает герой, каждый в отдельности пе- рерождается; это и есть настоящая общая революция: «Вы подумайте, какое сейчас время! <…> Со всей России сорвало крышу, и мы со всем народом очутились под открытым небом. <…> С каждым случилось по две революции, одна своя, личная, а другая общая. Мне кажется, социализм – это море, в которое должны ручьями влиться все эти свои, отдельные революции» [IV, 145–146]. Однако, например, Лариса Федоровна не столь оптимистично оце- нивает революционное изменение российской действительности. Лара связывает его с войной – точнее, с тем, что война проиграна. В ее взгляде, оказывается, отмечен не конструктивный, а нигилистический аспект рево- люции – прежняя «оправа» жизни распалась, а другая не состоялась: