Кузнецов И.В., Ляляев С.В., Проза Бориса Пастернака. Мир, образ, текст-2020

ТРАНСФОРМАЦИИ ТЕКСТУАЛЬНОСТИ: 1940–1950-е годы 143 ствий, но главною героиней длинной повести, к концу которой они подо- шли, с тетрадью в руках, в этот вечер» [IV, 514]. Москва как «главный герой» романа – конечно, это иносказание. Главный герой романа – действительность жизни, многих отдельных жиз- ней, при ближайшем рассмотрении оказывающихся фрагментами одной общей, образным средоточием которой является Москва 1 . Но если так, то и сюжет связан не с изменениями в положении антропоморфных персона- жей, а с изменением самой действительности. По-видимому, следует гово- рить о двух сюжетах в «Докторе Живаго»: внешний сюжет, с его фабульны- ми трюками и множественностью линий, оказывается средством для осуще- ствления внутреннего, основного сюжета. «Интердискурсивность романа, наличие “белых пятен” в движении событий сюжета, нелогичность поступ- ков героев <…> “остраняют” художественный мир, подчеркивают его скон- струированность <…> актуализируют понимание самой литературы как ле- генды о действительности» 2 . Легенда, то есть условная, конвенциональная версия действительности – вот что такое готовый текст. Сама же действи- тельность в рамки какого бы то ни было текста не помещается. То, что с ней происходит, конспективно передается во внутреннем сюжете. Рассмотрим этот сюжет в его последовательности. 1.2.2. Преображение действительности как внутренний сюжет романа Делая предметом анализа внутренний сюжет «Доктора Живаго», нельзя не осознавать присутствие в этом шаге известного допущения. Тео- ретический статус сюжета, «герой» которого – действительность – не пер- сонифицирован, вызывает подозрение. В таком сюжете нет интриги, его текстуальная локализация неопределенна, система специфических персо- нажей отсутствует и даже не предполагается. И, тем не менее, авторское указание (тоже, впрочем, метафорическое) на «главного героя» дает по- вод для суждений о связанном с ним сюжете. Дополнительным основани- ем для таких суждений служит и то, что двойственность действия не но- вость в пастернаковской прозе: она имела место в «Детстве Люверс», в «Воздушных путях», отмечалась исследователями этих произведений (Л. Горелик, Л. Флейшман). Опыт ранней прозы подготовил использование двойного действия и в «Докторе Живаго». 1 Именно Москва становится эпицентром революционных метаморфоз действительности. Отзываясь о Стрельникове, Самдевятов обобщает: «Не наш уроженец. Ваш, московский. Равно как и наши новшества последнего времени. Тоже ваши столичные, завозные» [IV, 256]. 2 Куликова С. А., Герасимова Л. Е. Полидискурсивность романа «Доктор Живаго». С. 139.