Кузнецов И.В., Ляляев С.В., Проза Бориса Пастернака. Мир, образ, текст-2020

И. В. КУЗНЕЦОВ, С. В. ЛЯЛЯЕВ 118 Так, рассказ о походе к Скрябину на прослушивание завершается рассуж- дением: «В возрастах отлично разбиралась Греция. Она остерегалась их смешивать. Она умела мыслить детство замкнуто и самостоятельно, как заглавное интеграционное ядро <…> » [III, 156]. Тем самым тема «инициа- ции», пройденной рассказчиком, получает далековатый, хотя и прозрач- ный, отклик в историко-культурной параллели. Во-вторых, стилистика мен- тативных периодов, подчеркнуто выверенных, буквально точных и логиче- ски безупречных, разительно противостоит синкретическому импрессио- низму повествования, как всегда у Пастернака, движущегося деталями. Сравним в том же отрывке предшествующий «повествовательный» фраг- мент о том, как юноша выходит от композитора и отправляется домой: «Первая же струя уличной прохлады отдала домами и далями. Целое их столпотворение поднялось к небу, вынесенное с булыжника единодуши- ем московской ночи <…>» [III, 155–156] – и далее в подобном стиле. Отто- ченность ментативных фрагментов с видимым расчетом противопоставля- ется поэтической неоформленности (в 1929 году уже безусловно наме- ренной), дискретности повествования – так что у читателя возникает обос- нованное представление, что именно в ментативах и заключено основное содержание всего текста. Появление и усиливающееся подчеркивание ментативных элемен- тов в прозе Пастернака можно было бы объяснять индивидуальными осо- бенностями поэтики этого конкретного писателя, если бы параллельные явления не усматривались в творчестве его современников, причем в тот же самый период. Эпоха 1920-х, в принципе, была временем глубочайших трансформаций в системе русской прозы. Этому способствовал целый ряд обстоятельств. Во-первых, мощным фактором трансформации прозы явилась док- трина документализма, под лозунгом «литературы факта» насаждаемая идеологами ЛЕФа. Литература факта отнюдь не предполагала глубокой рефлексии по поводу изображаемой действительности, то есть развитие ментативной составляющей как раз не входило в ее потребности. Она продолжала основываться на повествовании, к которому притом стало предъявляться требование документальности. Но в «Охранной грамоте» Пастернак создает текст «пограничного» характера: с одной стороны, он якобы в документалистском духе пишет мемуары о своем поколении; с другой стороны, он открыто предупреждает читателя, что «искусство все- гда врет», то есть действительность, возведенная в образ, не соответствует своим обыденным очертаниям. «Автобиография становится “ полу автобио- графическою” вещью, то есть из системы она перемещается на границу