Кузнецов И.В., Ляляев С.В., Проза Бориса Пастернака. Мир, образ, текст-2020

ДЕЙСТВИЕ, ФАБУЛА, ПОВЕСТВОВАНИЕ: 1910–1920-е годы 115 проигрывая в самостоятельности значенья. Каждую можно заменить дру- гою. Любая драгоценна. Любая на выбор годится в свидетельства состоя- нья, которым охвачена вся переместившаяся действительность» [III, 186]. Сильное средство разрушения повествования в «Охранной грамо- те» – это разложение субъектной организации. Отношения автора и героя, сам статус того и другого затемнены до такой степени, что развести их по- просту не представляется возможным. Пастернак сознательно запутывает эти отношения, вводя метатекстовые по отношению к фабуле коммента- рии: «Я не пишу своей биографии. Я к ней обращаюсь, когда того требует чужая. Вместе с ее главным лицом, я считаю, что настоящего жизнеописа- ния заслуживает только герой» [III, 157]. «Я» и «главное лицо биографии», очевидно, оказываются нетождественны. Кто же в таком случае герой? И кто главное лицо? Одно ли это и то же в данном тексте? Персонажем, о котором в первой части (написанной в 1929 году) до некоторой степени последовательно идет речь, оказывается Скрябин. Но и он исчезает из по- ля зрения, как только завершается «музыкальный» этап жизни, скажем так, автобиографического персонажа. Назвать последнего рассказчиком в строгом смысле можно лишь с очень большими оговорками: отказ от по- вествовательной установки превращает его в некого «субъекта речи» в самом общем смысле слова. Наталья Фатеева определяет пастернаков- скую фигуру авторства как «лирический герой-субъект» 1 : во всяком случае, здесь он не эпический рассказчик, задача которого заключается, в частно- сти, в том, чтобы удерживать фабульное единство повествования. Далее в процитированном фрагменте Пастернак обращается к фигуре поэта Райнера Марии Рильке, адресата посвящения, и констатирует: «Об- ласть подсознательного у гения не поддается обмеру. Ее составляет все, что творится с его читателями и чего он не знает. Я не дарю своих воспомина- ний памяти Рильке. Наоборот, я сам получил их от него в подарок» [III, 158]. Субъектные отношения при этом недвусмысленно выстраиваются следую- щим образом: «подлинный» автор «Охранной грамоты» – это Рильке, гений, в подсознании которого совершается и творческая деятельность писателя Бориса Пастернака. Свой текст Пастернак получил от Рильке «в подарок». Собственная же роль писателя Пастернака довольно скромная: она тяготеет к исполнению той безличной функции, которая позже, в постструктурализ- ме, получит обозначение «скриптор». Конечно, здесь налицо прямая реми- нисценция платоновской концепции творчества; однако безличный гений Платона, источник творческой силы поэта, у Пастернака приобретает лич- 1 См.: Фатеева Н. А. Поэт и проза: Книга о Пастернаке. С. 50–51.