Кузнецов И.В., Ляляев С.В., Проза Бориса Пастернака. Мир, образ, текст-2020

И. В. КУЗНЕЦОВ, С. В. ЛЯЛЯЕВ 112 7. «Охранная грамота» как лаборатория текстуальности Перу Бориса Пастернака принадлежат два текста, обладающие ав- тобиографическим содержанием: «Охранная грамота» (1931) и «Люди и положения» (1957). Написанные в разное время, они и по своему устрой- ству обладают значительными различиями. Однако первый из этих тек- стов, над которым Пастернак работал в продолжение двух лет, будучи рассмотрен в контексте ранней и поздней прозы писателя, позволяет уви- деть динамику используемых им художественных средств. Одно из на- правлений перемен связано с тем, как Пастернак обращается с повество- ванием. В этом отношении «Охранная грамота» сыграла роль переходного звена между прозаическими опытами писателя 1910-1920-х годов и позд- ними сочинениями – романом «Доктор Живаго» и очерком «Люди и по- ложения». * * * Жанр биографии, или частично связанных с нею мемуаров, сам по себе органически предполагает повествовательность 1 . Однако Борис Пас- тернак в «Охранной грамоте» от сюжетного повествования стремился уй- ти, демонстративно заявив это свое намерение буквально в первых глав- ках текста. Обыкновенное у Пастернака «косвенное» повествование, под- чинение его описанию или рассуждению, приобретает программное оформление. Читатель, пишет Пастернак, «любит фабулы и страхи и смот- рит на историю как на рассказ с непрекращающимся продолженьем. <…> Он весь тонет в предисловиях и введеньях, а для меня жизнь открывалась лишь там, где он склонен подводить итоги. Не говоря о том, что внутрен- нее члененье истории навязано моему пониманью в образе неминуемой смерти, я и в жизни оживал целиком лишь в тех случаях, когда <…> выры- валось на свободу всей ширью оснащенное чувство» [III, 150]. В тоне этого отказа от повествования сквозит даже некоторая снисходительность, пре- небрежение вкусами тех, кого прежде всего в тексте интересует фабула. Уже названной причиной нелюбви к фабулам является мировоззре- ние Бориса Пастернака, специфика которого в исследованиях конца ХХ столетия была обозначена терминами «неомифологизм» или «неосинкре- 1 Хотя Сергей Аверинцев отмечал, что уже в античности жанр биографии не отличался стро- гой оформленностью. «В самом деле, как возможно до конца отделить античную биографию, скажем, от биографически оформленного похвального слова – энкомия?» – Аверинцев С. С. Плутарх и античная биография // Аверинцев С. С. Образ античности. СПб., 2004. С. 241. – До- бавим, что как раз в пастернаковском случае воспоминания о Скрябине или Маяковском тоже не лишены «энкомического» содержания.