Кузнецов И.В., Ляляев С.В., Проза Бориса Пастернака. Мир, образ, текст-2020

И. В. КУЗНЕЦОВ, С. В. ЛЯЛЯЕВ 106 повально неграмотных снегов» [III, 105]. Пространственное единство этого социума, имеющего центром две российские столицы, размыто: его пред- ставители разбросаны в тексте вплоть до Урала. У этого микросюжета от- крытый финал, но не забудем, что «Повесть» мыслилась как единое целое со «Спекторским». Именно там расставляются точки над i . Причем это происходит не только в тексте романа, но и в самой жизни. Как справед- ливо заметил Лазарь Флейшман, сопоставляя «Спекторского» с «Евгением Онегиным», «в обоих случаях “окончание”, “завершение” свободного ро- мана совпадает с крутым переломом в жизни автора и определяет струк- туру текста» 1 . Если вести речь непосредственно о тексте, то в финале «Спекторского» прежние «потенциальные революционеры» утратили свое значение. Еще в 1913 году Наташа и люди ее круга могли «справедливо недоумевать, откуда бы взяться еще новым охотникам и посвященным в таком обособленном и тонком деле», как революция [III, 106]. Однако уже очень скоро стало очевидно, что охотники есть: люди бухтеевского склада демонстрируют свое превосходство и подводят итог эпохе. Второе испытание – «испытание идеи» происходит в сюжетах Сережи и Игрека Третьего. Здесь, заметим, осуществляется параллельная реализа- ция двух версий этой сюжетной ситуации, которые Натан Тамарченко назы- вал «проверка дискуссионного тезиса» и «испытание социального проек- та» 2 . «Дискуссионный тезис» (из которого, как нетрудно заметить, напря- мую вытекает и социальный проект) прямо формулируется талантливым художником Игреком Третьим. Суть его такова: «В той крупной купюре, в которой выпущен человек, ему нет приложения <…> Ему надо разменять себя» [III, 138]. Проверяя этот тезис, Игрек Третий запродает себя в чужую собственность на аукционе и подбрасывает деньги ничего не подозреваю- щим людям. Купивший Игрека богач, просвещенный меценат, некоторое время содержит его «в золотой клетке», а потом просит, «чтобы тот шел на все четыре стороны, потому что ему никак не придумать, как им воспользо- ваться подостойнее» [III, 138]. Идея Игрека, кажется, оправдывается. Однако тут же обнаруживается развязка сюжетной линии, связанной с социальным проектом Игрека: дать людям денег и тем самым их освободить. Игреку и его собственнику приносят весть «о происшедших в городе беспорядках, начавшихся с буйств в околотке, куда Игрек подбросил свои миллионы. Обоих эта новость обескуражит, Игрека же в особенности тем, что в буйст- вах, далеко прогремевших, он усмотрит поворот к прежнему, а он надеялся 1 Флейшман Л. Борис Пастернак в двадцатые годы. С. 184. 2 Тамарченко Н. Д. Русская повесть Серебряного века.. С. 13.