Кузнецов И.В., Ляляев С.В., Проза Бориса Пастернака. Мир, образ, текст-2020

ДЕЙСТВИЕ, ФАБУЛА, ПОВЕСТВОВАНИЕ: 1910–1920-е годы 101 Однако имеется еще внутренняя фабула – основная. Она связана с изменением содержания жизни и всех ее составляющих, в том числе и людей. Автор не напрасно посвятил столько места в первом разделе рас- суждениям о «совершенно неузнаваемых людях»: теперь выясняется, что именно эта особенность мироустройства становится определяющей и для развития внешнего действия 1 . Потому что Леле, сидящей во мраке прием- ной (мотив «сумерек») и в воображении представившей, что ее окружает роскошная комната, при свете коптилки открылась совершенно иначе «ог- раненная» картина: «Вдруг все исчезло. При свете затепленной масленки стояли друг против друга съеденный острым недосыпаньем мужчина в короткой куртке нараспашку и грязная, давно не умывавшаяся женщина с вокзала. Молодости и моря как не бы- вало. При свете масла ее приезд, смерть Дмитрия и дочки, о существовании кото- рой он не знал, и, словом, все рассказанное ею до огня оказалось удручающею по своей обязательности правдой <…>. При свете масла рухнули все ее надежды на убранство кабинета. Человек же этот показался ей так чужд, что этого чувства нельзя было приписать никакой перемене» [III, 95–96]. Содержание жизни изменилось. Соответственно, изменилась и ог- ранка действительности. Вспышка масленки зафиксировала этот новый образ мира, в котором когда-то близкие люди оказались совершенно чу- жими. Чуждость Поливанова нельзя приписать какой-либо перемене, происшедшей с ним, поскольку перемена произошла вне, точнее, помимо его: в самом содержании действительности. И прежней Лели в этой по- новому расчерченной действительности тоже нет. «Он оглянулся кругом. Лели в комнате не было. <…> Она громадною неразбившеюся куклой ле- жала между тумбочкой стола и стулом на том самом слое опилок и сора, который, в темноте и пока была в памяти, приняла за ковер» [III, 97]. Про- изошло преображение действительности – по сути, такое же, как в «Заказе драмы» или в «Апеллесовой черте», хотя и удручающее на выходе. «Поня- тие творчества не ограничивается для Пастернака чисто эстетическими рамками. Творчество понимается в рассматриваемой прозе как пересоз- дание действительности» 2 . И в этой претворившейся действительности Леля превращается в куклу, которой на виду у жизни нет места. Тема преображения действительности, как видим, остается у Пас- тернака основной. Более того, начиная с 1920-х годов изменение содер- 1 Ср.: «Фабула “Воздушных путей” строится вокруг мотива несоответствия имени денотату». – Флейшман Л. Борис Пастернак в двадцатые годы. С. 31. 2 Горелик Л. Л. Ранняя проза Пастернака. С. 92.