Максимова Н. В. Чужая речь как коммуникативная стратегия - 2005

очень объёмно. Оно спроецировано и в адрес мыслей Семаги < ...> оно указывает и на возможную позицию стороннего наблюдателя» {Ильенко 2003: 289). В литературоведческой работе В.И. Тюпа, анализируя один из фрагментов «Архиерея» А.П.Чехова, пишет: «Ни стилистических, ни аксиологических расхождений между голосами повествователя и самого архиерея обнаружить не удается, хотя они и не сливаются в один голос < ...> Такой строй двуголосого повествования доминирует на протяжении всего рассказа. А в тех немногочисленных случаях, когда рассказчик «цитирует» прямую речь центрального героя, она не подвергается глоссализационному размежеванию с его собственным голосом. Иначе говоря, коммуникативная «передача событий» осуществляется данным текстом преимущественно в форме несобственно-прямой речи, имитируя непосредственное «восприятие» происходящего. В том числе и после смерти преосвященного Петра, когда < ...> сохраняется повествованием и его голос» {Тюпа 2001: 52- 53). Е.В. Падучева приводит пример из «Попрыгуньи» Чехова {Каждый из них был чем-нибудь замечателен и немножко известен < ...> или же хотя и не был знаменит, зато подавал блестящие надежды) и пишет, что в нём «цитирование не диагностируется лингвистически; выделенные обороты воспринимаются как цитаты из речи героини просто потому, что способ выражения рассматривается как несовместимый с голосом повествователя», и далее определяет несобственную прямую речь как высказывание повествователя с экспрессивными и собственно эгоцентрическими элементами без отчётливых свидетельств того, что они вставлены из речи персонажа {Падучева 1996: 359). Но ещё ярче анализируемые автором примеры из «Белой гвардии» М.А.Булгакова, исключающие однозначное определение того, кому принадлежит НСПР: так, если (во фрагменте ожидания Тапьберга) сравнить несколько контекстов с НСПР, то предположение Е.В. Падучевой, что во фразе Где же, в самом деле, Талъберг? субъект вопроса - братья, разрушается. Это могут быть и братья, и автор-повествователь, и читатель, и сама Елена, ср. ниже: примеры (1) и (2) не имеют вводящего компонента, переключающего субъектно-речевую сферу, в отличие ог (26) и (3), где такие (подчёркнутые мною - Н.М.) компоненты имеются: (1) Елена раздвинула портьеру, и в чёрном просвете показа рыжеватая голова. Братьям послала взгляд мягкий, а на часы очень и