Максимова Н. В. Чужая речь как коммуникативная стратегия - 2005

рассуждения соотносит лишь “язык в целом” и “речевой акт” - вне их соотнесённости с понятием “речи”. Либо утрачивая само это понятие (что менее вероятно), либо отождествляя, «склеивая» его с одним из двух других понятий (вероятно, со вторым). Причиной подобных склеек, отождествлений, ведущих к неоднозначности понятийно­ терминологических интерпретаций, в данном случае является не только сложность самих понятий, но и неосознанность, неоговоренность различения исходного речевого континуума (реальности речевой деятельности) и моделируемых на её основе лингвистических конструктов (мыслительной действительности) - различения, носящего не собственно лингвистический, а общеметодологический характер (в качестве ключевой в данном случае выступает оппозиция, обозначаемая в методологии системодеятельностного подхода (Г.П. Щедровицкий) как оппозиция «реальности действия» и «действительности мышления»). Склеивание двух этих по сути различных сфер, как и отмечавшееся выше склеивание реальности «первичного сообщения» и собственно вводимого компонента КЧР, во многом обусловлены непреодолённостью в лингвистическом мышлении натуралистической парадигмы изучения языка. Исходя из сказанного, необходимо ещё раз подчеркнуть, что “язык в целом” может быть представлен при помощи модели описания реальности речевой деятельности, в которой сферы языка, речи, текста находятся между собой во взаимосвязанных и в то же время самостоятельных - парадигматических - отношениях по отношению к исходному речевому континууму как некоторому ещё “не остановленному” объекту - логически необходимому четвёртому звену, составляющему круг данных оппозиций. А.Ф. Лосев в изложении «диалектики тетрактиды» говорит о необходимости выделения четвёртого начала по отношению к триаде категорий одного, иного, сущего: «необходимое диалектическое условие < ...> для всей триады есть то, что можно назвать наличностью, фактом, реальностью, субстанцией, телом, массой, наличным фактом. <...> Без него вся диалектика повисла бы в воздухе и была бы только срисованной картиной и отпечатанной копией действительности, а не самой действительностью и не реальным фактом. Это есть то, во что воплощается смысл - тело смысла, факпг сущности, действительность осмысления» ( Лосев 1993: 148, выделено автором). Такое представление во многом меняет традиционно сложившуюся картину соотношения языка / речи.