Максимова Н. В. Чужая речь как коммуникативная стратегия - 2005

лингвистического конструкта. Оба эти момента, делая «речь» наиболее нагруженным, лишённым внутренней дифференциации понятием, имеют ряд следствий для понимания в целом как отношений «язык — речь», так и отношений «язык - речь - текст». 1.3.1.1. Совмещение, неразличение самого исходного речевого континуума (реально протекающей речевой деятельности) и моделируемых на его основе лингвистических конструктов (речевых, языковых, текстовых, возможных других) не только создаёт ряд понятийных и терминологических трудностей. Дело в самом взгляде на язык, обусловленном натуралистическим подходом , который «исходит из того, что исследователю уже дан объект его рассмотрения, что он сам как исследователь противостоит этому объекту и применяет к нему определённый набор исследовательских процедур и операций, которые и дают ему, исследователю, знания об объекте. Эти знания представляют своего рода трафареты, шаблоны или схемы, которые мы накладываем на объект и таким образом получаем его изображение, а вместе с тем вид и форму самого объекта» (Щедровицкий 1995: 144). С этой точки зрения показательно, что, анализируя концепцию Ф. де Соссюра и его триаду langage - langue - parole, исследователи в качестве наиболее сложных выделяют именно первый и последний компонент триады. Так, Н. А. Слюсарева обсуждает сложность, неоднозначность понимания первого члена триады и соответствующего понятийно-терминологического эквивалента «языковой деятельности» в отличие от ставшего в подобных интерпретациях традиционным понятия «речевой деятельности» (Слюсарева 1990: 26-27). А. А. Реформатский выделяет другую «болевую» точку триады: “Самое трудное определить, что такое р е ч ь . Прежде всего это не язык и не отдельный речевой акт. < ...> В непосредственном наблюдении лингвисту дан речевой акт (будь то звучащий разговор или печатный текст) так же, как психологу и физиологу, но в отличие от последних, для которых речевой акт и речь являются конечным объектом, для лингвиста это лишь отправной пункт. Лингвист должен, так сказать, “остановить” данный в непосредственном наблюдении процесс речи, понять “остановленное” как проявление языка в его структуре, определить все единицы этой структуры в их системных отношениях и тем самым получить вторичный и конечный объект лингвистики —язык в целом...” (Реформатский 1996: 43). Интересно, что сам автор, говоря в начале процитированного отрывка о речи и трудности её определения («речь - это не язык и не отдельный речевой акт»), в конце этого