Максимова Н. В. Чужая речь как коммуникативная стратегия - 2005

В подчёркнутых высказываниях не только чужая, но и своя номинации оформлены кавычками и в целом отражают выделенность, обособленность своего и чужого, обусловленную явным метаречевым характером их взаимодействия. На основе подобных отношений строится КС-переоформление: см в пт. III раздел 3.1.2.2. В следующем примере можно наблюдать доминирующую предметную направленность взаимодействия своё / чужое (высказывания (3 - 6)), однако как только возникают элементы метаречевой основы взаимодействия, степень обособленности своего и чужого повышается (см. в (3) и (5) используемый автором курсив): Пример-2 (курсив автора). «Марина часто начинает стихотворение с верхнего «до», - говорила Анна Ахматова (1). То же самое, частично, можно сказать и об интонации Цветаевой в прозе (2). Таково было свойство её голоса, что речь почти всегда начинается с того конца октавы, в верхнем регистре, на его пределе, после которого мыслимы только спуск или, в лучшем случае, плато (3). Однако настолько трагичен был тембр её голоса, что он обеспечивал ощущение подъёма, при любой длительности звучания (4). Трагизм этот пришёл не на биографии: он был до (5). Биография с ним только совпала, на него - эхом - откликнулась (6). (И. Бродский. Поэт и проза) Пример-За (курсив автора). Глеб Семёнов написал мне: когда поэт пробует быть как все - у него это всё равно не получается. Конечно, не получается. Поэт не может быть как все. Но современный поэт должен этого хотеть. Чем он и отличается от романтика. (Л.Я. Гинзбург. Человек за письменным столом. Записи) Пример-Зб. Мандельштам - поздний Мандельштам - был убеждён, что современный поэт - это не тот, кто высится над людьми, или отличается, или отделяется... Но это - один из всех, понимающий один из всех. И из всех типовых судеб судьба его самая типовая. (Л.Я. Гинзбург. Человек за письменным столом. Записи) Пример-3 в. Л.Я. Гинзбург пишет: «Надо быть как все». И даже настаивает: «Быть как все...» Мне кажется, это и есть гордыня. Мы и есть как все. Самое удивительное, что и Толстой был как все. (С. Довлатов. Записные книжки)