Максимова Н. В. Чужая речь как коммуникативная стратегия - 2005

литературные жанры и контексты смыслообразования у одного и того же автора, внутри одного и того же произведения. Таким образом, при описании интерпретативных значений ЧР важно зафиксировать саму содержательную ось, задаваемую крайними позициями смысловой диады. Данная содержательная ось соотносится с осью структурной, также задаваемой её крайними позициями. Само взаимодействие данных плоскостей обеспечивает достаточно широкий круг возможностей формирования интерпретативных значений и выбора говорящим стратегий в сфере отношений «своё - чужое». 1.2.3.2.2. Интерпретанта-2 является «референциальной». Она связана с представлением отношений своё / чужое как предметных или метаречевых, то есть имеющих содержательно-предметную или метаречевую основу взаимодействия «своего» и «чужого». В.Н. Волошинов говорит о предметно-аналитической и словесно­ аналитической модификациях косвенной речи, связывая первую с «восприятием чужого высказывания в чисто тематическом плане, а всё то, что не имеет никакого тематического значения, она просто в нём не слышит, не улавливает» (Там же: 140-141). При словесно­ аналитической модификации «само высказывание как таковое разлагается на его словесно-стилистические пласты» {Там же: 140). Выделение данной интерпретанты опирается на известное представление о двух референтных планах передаваемой ЧР - её содержания и формы. Частными интерпретативными значениями являются такие, как «достоверность / недостоверность», «доверие / недоверие источнику информации», «точности / неточности» ЧР и др. Именно по отношению к данной интерпретанте могут выделяться в качестве частных значения «дословности / недословности», а также большей или меньшей степени индивидуализированное™ ЧР, связанные с вопросами передачи содержания / формы речи и обсуждавшиеся выше в связи с различными содержательными трактовками сходных структурных тенденций. Приведём примеры. Пример-1(подчёркнуто мною - Н.М.). Я не был безусловным поклонником его стихотворного дарования (он моего, кстати, тоже), и пусть о стихах Сопровского скажут те, кто чувствует их сильней, чем я. Но в правоту поэзии вообще он верил всегда безоговорочно. «Защитник веры» - сказано о Честертоне. Сопровского можно назвать «защитником поэзии». (С.М. Гандлевский. Порядок слов. Эссе)