Максимова Н. В. Чужая речь как коммуникативная стратегия - 2005

системе современного русского языка, в своём функционировании поддерживаются текстовыми / речевыми средствами. Названные формы, приспосабливающиеся для выражения отношений «своё - чужое», регулярно выполняют эту функцию в пределах текстовых форм (ССЦ), а также активно поддерживаются интонационными рисунками и пунктуационными средствами. Явление НСПР с этой точки зрения прямо подчинено действию данного структурного принципа. Интересно, что именно на его основе Г.М. Чумаков описывает внутреннюю «типологию НСПР»: «В языке существуют полярные - в структурно-семантическом отношении - варианты НСПР: на одном полюсе —максимальная выраженность линии героя (соединение двух компонентов: речь передающего и речь героя, двухкомпонентная структура), на другом - еле заметное её проявление (авторская речь, пропущенная через призму сознания героя). Рядом с ними функционируют переходные типы - переходные как в отношении степени проникновения речи героя в авторский контекст, так и в отношении степени совмещения точек зрения автора и героя, степени сопереживания тому, о чём говорится в НСПР» ( Чумаков 1975: 96). При данном подходе НСПР квалифицируется как явление структурное, грамматическое, однако реальное описание, не позволяя выдержать грамматическую трактовку в полной мере, даёт характерный «сбой», начиная строиться на основе иного, нового принципа - принципа поля. По отношению к этому принципу фактически снимается (становится мало актуальным) вопрос о грамматическом или стилистическом статусе НСПР, а также других подобных (не собственно грамматических) явлений (аллюзии, реминисценции, центонность). Методологическую специфику данного вопроса, связанного с противопоставлением грамматики и стилистики, отмечает В.Н. Волошинов, обсуждая возникший в начале XX века (и продолжающийся до сих пор) лингвистический спор о НСПР. «С нашей точки зрения проведение строгой границы между грамматикой и стилистикой, между грамматическим шаблоном и стилистической модификацией его - методологически нецелесообразно, да и невозможно. Эта граница зыбка в самой жизни языка, где одни формы находятся в процессе грамматикализации, другие - деграмматикализации, и именно эти двусмысленные, пограничные формы и представляют для лингвиста наибольший интерес: тенденции развития языка могут быть уловлены именно здесь» (Волошинов 1993: 135-136).