Максимова Н. В. Чужая речь как коммуникативная стратегия - 2005

аргументацию, относящуюся, главным образом, к последнему (представленному в третьем абзаце) оценочному высказыванию. Типичным, с точки зрения деформации ТФ ЧР, является то, что исходное чужое представляет собой уже не тезис, разворачивающий содержание чужого суждения, не экспликацию чужой смысловой позиции, а свёрнутую номинацию, обозначающую само наличие чужого как определённого факта (например, наличие факта воспоминаний Горького о Толстом) и принципиально не поддающуюся какому-либо реконструированию тезисной структуры (что думает / пишет Горький о Толстом - принципиально не восстановимо из контекста). Другая особенность заключается в том, что предметом оценки регулярно становится не мысль как таковая (хотя бы и остающаяся не эксплицируемой в контексте), а собственно субъект, автор мысли; переход на личностные качества вообще характерен для оценки, предметом которой они регулярно и становятся. Ср. в Примере-5: исходным объектом оценки являются «воспоминания», то есть текст, неизбежно (по определению) обладающий логической и коммуникативной структурой, которая и являлась бы основой взаимодействия своего и чужого в ТФ, если бы осуществлялась одна из базовых КС ЧР; однако доминирование оценочной позиции исключает дальнейшее развитие ТФ по пути экспликации Т (ч.), а в блоке аргументации (2-ой абзац) происходит резкое смещение в сторону оценивания личностных качеств пишущих воспоминания ( дураки, приживальщики, дамы, глупый человек ), то есть аргументация строится не на том, что пишут, а на том, кто, какой человек (причём в варианте положительной / отрицательной оценки) пишет; в последнем абзаце смещённость оценки с текста на личность закрепляется формой «Горький о Толстом»', чужое здесь предстаёт уже не столько в наличии факта воспоминаний, сколько в актуализации другого факта, связанного с «редкостным и очень существенным сочетанием» личностей. Приведём подобные примеры (6, 7, курсив автора). Пример-6. Толстой... Когда я говорил с ним, между прочим, о семье и о браке, о поле, — я увидел, что во всём этом он путается. Как переписывающий с прописей гимназист между «И», и «I» и «Й»; и в сущности ничего в этом не понимает, кроме того, что «надо удерживаться». Он даже не умел эту ниточку - «удерживайся» - развернуть в прядочки льна, из которых она скручена. Ни - анализа, ни —способности комбинировать; ни даже — мысли, одни восклицания. С