Максимова Н. В. Чужая речь как коммуникативная стратегия - 2005

Между прочим. Почему «куриный хрящик»? Сначала я совершенно не понимал. Привык при чтении проскакивать через вынужденный смысловой пробел. Пока вдруг эго не стало для меня очевидностью < ...> (Л. Баткин) КС-толкование может прямо заявляться в метатексте, присутствовать в общем виде или в виде отдельных элементов речевой рефлексии (ср. в «Воспоминаниях Н.Я. Мандельштам: «Я хотела бы сказать, как понимал О. М. слово, но мне это не по силам...»). Для нормы КС-толкование (как и для других КС) важна соотнесённость осознанной, эксплицированной целеустановки и собственно текстовых признаков толкования, представленных по отношению к трёх выделенным параметрам построения ТФ (особенностей композиции, тема-рематической структуры и типа медиатора) и по отношению к ЛСП. При этом метатекст носит интенциональный характер и имеет отношение, прежде всего, к выражению позиции. Зазор, возникающий между текстом и метатекстом, может выявлять как уровень умений, так и характер намерений пишущего, внося коррективы в развёртывание коммуникативной стратегии и выявляя неосознанные / скрытые целеустановки автора. При определении понятия коммуникативной стратегии в качестве одного из его признаков выделяется такой, как значимость для речевого поведения языковой личности. Анализ примеров КС-толкование позволяет назвать Н.Я. Мандельштам в качестве языковой личности, которой присущ данный тип КС. Приведём ещё несколько примеров из её «Воспоминаний»: В Воронеже у О. М. начали появляться стихи в девять, семь, десять и одиннадцать строк. Семи- и девятистрочья часто входили целым элементом в более длинное стихотворение. У него появилось чувство, что к нему приходит какая-то новая форма: «Ты ведь понимаешь, что значат четырнадцать строк... Что-то должны означать и эти семь и девять... Они всё время выскакивают...» Но в этом не было мистики числа, а скорее испытанный способ проверки гармонии. # На стук нам открывала хозяйка, сухощавая женщина, лет под шестьдесят. Хмуро оглядев нас, она спрашивала, не голодны ли мы. Хозяйка хмурилась не потому, что мы её разбудили среди ночи. Ей было свойственно хмуриться, и она никогда не улыбалась. Быть может, ей