Максимова Н. В. Чужая речь как коммуникативная стратегия - 2005

чужого и своего рематической вертикали — за счёт собственно отношений толкования, глубинности связки «означает», её обязательного присутствия в структуре толкования. В данном случае нам важно было показать специфику функционирования ТФ с эксплицированной связкой «потому что», её дополнительный, наслаивающийся характер, в пределе выводящий КС-толкование из зоны её ядра в зону периферии и в определённой степени разрушающий текстовую норму данной стратегии. В качестве другой пограничной точки нами отмечались (в связи с Примером-4) случаи толкования, где в основе исходного чужого смысла лежит некоторое действие (речевое или неречевое), смысл которого и подвергается толкованию: представление действия имплицирует возможное его обозначение по типу «X думает» в Г (ч.), сам же такой тезис остаётся нулевым. С этой точки зрения особое место занимают выступающие в функции Т (ч.) речевые действия и их толкование, присущие, например, литературоведческому и в целом филологическому анализу (толкование умственных, психических или каких-либо других действий составляет основу текстов-интерпретаций в соответствующих областях знания (психология, медицина, биология и др.) и может быть также предметом отдельного рассмотрения): Пример 9. ... Вспомним авторскую ремарку к характеристике Казановы в её <М. Цветаевой> пьесе «Конец Казановы»: «не барственен - царственен». Представим себе теперь, сколько бы ушло бы на это у Чехова. В то же время это не результат намеренной экономии - бумаги, слов, сил - но побочный продукт инстинктивной в поэте лаконичности. (И. Бродский. Поэт и проза) Приведём в этой связи ещё один пример, из эссе Л. Баткина, посвящённых И. Бродскому - «сплошь сентенциозному», по выражению самого Л. Баткина, поэту {Баткин 1996: 13): Пример-10. (Цифрами в скобках обозначены три текстовые зоны, в которых реализуется КС-толкование.) «1972 год» завершается октавой с поразительным замечанием, единым дыхом перекрывающим даже фетовский величественный смысловой масштаб: «Только размер потери и / делает смертного равным Богу!» Потому что со смертью каждого человека исчезает весь бесконечный Божий мир. (1) Но Бродский не был бы Бродским, коли,