Максимова Н. В. Чужая речь как коммуникативная стратегия - 2005

построения встречаются у Л.Я. Гинзбург в книге «Человек за письменным столом», у С. Довлатова в «Записных книжках»: «Пастернак, говорят, сказал: «Я купил Пруста, но не решаюсь его раскрыть». (Л. Я. Гинзбург. Человек за письменным столом. Записи) Вообще же для ядра текстов-ментативов характерно то, что введением ЧР текстовая форма не исчерпывается. В «ментальной грамматике», связанной с описанием «ментального модуса» (Рябцева 1993), а точнее - в текстовой грамматике ментального модуса базовой является ситуация, где ЧР не просто вводится, а вступает в развёрнутые отношения со «своим»: типичным оказывается построение отношения к введённой ЧР и развёртывание на этой основе той или иной модели ССЦ. Таким образом, текстовые модели ЧР различно соотнесены в ментативе и нарративе с двумя регулярными текстовыми единицами: ССЦ с ЧР (где текстовые формы служат реализации отношений своё / чужое, а полная их реализация исчерпывает саму текстовую форму) соотносится со стратегиями ментатива, а СВ-1, представленное КПР, - со стратегиями нарратива. В следующем примере «нарративное» СВ-1 выделено среди окружающего описания в отдельную вставную конструкцию: От аэропорта до центра такси несётся по правому (?) берегу этой самой Январской реки, заросшему портовыми кранами и заставленному океанскими судами, сухогрузами, танкерами и т. п. Кроме того, там и сям громоздятся серые (шаровые) громады бразильского ВМФ. (В одно прекрасное утро я вышел из гостиницы и увидел входящую в бухту цитату из Вертинского: «А когда придёт бразильский крейсер, капитан расскажет вам про гейзер...») Слева, стало быть, от шоссе пароходы, порт, справа, через каждые сто метров, группы шоколадного цвета подростков играют в футбол. (И. Бродский. Посвящается позвоночнику) Приведём ещё примеры нарративного употребления ЧР: Но вот другое обстоятельство: Лейпцигский комиссионер пишет, что цензура объявила запрещёнными семь книг (Прадта, Вилсона и пр.) и что книги эти возвращены к комиссионеру варшавскому, варшавский пошлёт их к лейпцигскому; этот к франкфуртскому; а франкфуртский хотел их прислать к здешнему, но здешний ему отвечал, чтобы оставил книги там, где они находятся. Я теперь же пишу к франкфуртскому комиссионеру, прося его сообщить лейпцигскому, чтоб он эти книги послал к Вам в Дрезден,