Максимова Н. В. Чужая речь как коммуникативная стратегия - 2005

типа характерна ориентация на диалог, для информационного - на несобственно-прямую (несобственно-авторскую и несобственно­ персонажную) речь (НСПР), для сентенционного - на собственно монологическую речь ( Ильенко ¡985). Напомним, что такая соотнесённость характеризует именно нарративную форму. Ясно, что для ментальной ситуации и текстов-ментативов ни демонстрационный тип с его ориентацией на диалог (диалогическое единство), ни информационный тип с его установкой на НСПР не являются сколько-нибудь значимыми в аспекте формирования стратегии. Такие употребления если и появляются, то на периферии ментатива - на стыке хронотопической и ментальной ситуаций: трудно представить себе диалог или НСПР в научном тексте, зато они вполне возможны (хотя и нечастотны), например, в эссе, дневниковых записях, письмах. Из трёх выделенных автором типов текста сентенционный тип - тот, который, присутствуя в нарративе, казалось бы, с очевидностью должен присутствовать и в ментативе. Однако сентенционность их очень разная. Сентенционность нарратива ориентирована «на собственно монологическую речь, облекаемую в стандартизированные синтаксические рамки (простое обобщённо-личное предложение, сложноподчинённое условное предложение, ССЦ и др.)» (Ильенко 1985: 12, выделено мною - Н. М.). «Сентенционность» же ментатива - другой, диалогической, природы. В ментативе центральным явлением ЧР выступает цитация, именно с ней связано порождение текстовых форм, соотносимых с коммуникативными стратегиями ментатива. В качестве ведущего здесь следует назвать признак внутренней диалогизации монологической формы, который выражается в формировании целого ряда текстовых моделей (как уже отмечалось, определённых типов ССЦ и ЛСЦ) с ЧР. Такие текстовые формы служат именно реализации отношений своё / чужое: полная реализация этого взаимодействия исчерпывает и саму текстовую форму. Например: Гофман сказал, что напрасно мы, в сущности, кочевряжимся. Что мы всё не можем расстаться с устаревшей шкалой человеческих ценностей, в которой литературная, словесная, вообще гуманитарная культура стояла очень высоко. В иерархическом же сознании современного человека гуманитарная культура имеет своё место, но очень скромное. Следовательно, нам нужно умерить требования к жизни.