Сибирский Колизей, 2010, № 12

Фестиваль Многое зависит от публики Дебора Йорк Это не первый ваш приезд в наш город, но ваше первое выступление в Новосибирске. С каким настроением вы приехали сюда в этот раз? Я очень волновалась перед приездом, была возбуждена тем, что увижу новосибирскую публику. Ведь это совсем другое дело, чем записывать диск — ты можешь делать это в студии звукозаписи или в театре, не столь важно. Но концерт — всегда нечто особенное, потому что многое зависит от публики, от того настроения, которое она приносит с собой. Вы исполняете партию Белинды в опере Генри Пёрселла, вашего соотечественника. Пёрселл в Вашем исполнении всегда звучит великолепно... А что чувствуете вы, исполняя его музыку? Мне всегда очень комфортно с Пёрселлом. Прежде всего, потому что это мой родной язык. Это существенно влияет на исполнение. Я думаю, что, несмотря на то, что музыка_ — интернациональное искусство и мы можем исполнять ее в самых разных странах, если ты поешь, ты должен обращать внимание также и на язык. Я убеждена, что про ­ фессия певца — нести не только музыку, но и текст... И поскольку в данном случае это мой родной язык, я могу почувствовать и передать все тонкости текста, а он довольно сложный, и звучание тоже полностью «мое». Это мой мир, мир моего языка. Перселл жил в Лондоне, и я тоже жила в Лондоне в течение пяти лет. Конечно, во вре ­ мена Перселла это был совсем другой Лондон. Но даже теперь, гуляя по городу, вы можете найти места, которые по-прежнему выглядят средневековыми. Музыка Персел ­ ла невероятно красива. Я никогда не устаю ее слушать или исполнять, она всегда очень свежая, немного меланхоличная, и это прекрасная смесь острого и сладкого. В вашем репертуаре — сочинения разных эпох, от ранней музыки до Стравинского. А кто воз ­ главляет список ваших любимых композиторов? В настоящий момент мне очень нравится петь Баха. Да, вероятно, сейчас это Перселл и Бах. И Моцарт. Я только недавно начала наслаждаться исполнением Моцарта. Вообще, мои вкусы меняются по мере того, как меняюсь я. Это похоже на путешествие. Иногда ты приходишь в восторг от какого-то композитора, потом отходишь от него и нахо ­ дишь что-нибудь еще... Бах, Моцарт, Перселл, Гендель, Стравинский... Как вы относитесь к музыке сегодняшнего дня? Хотели бы вы исполнить какую-нибудьоперу, написанную в XXI веке? Если быть абсолютно честной, я не искала специально подходящую для меня совре ­ менную музыку. Ведь главное — найти произведения, которые по-настоящему подходят именно для твоего голоса. И, разумеется, есть множество музыки, которая не подходит для меня. Возможно, композиторы должны писать специально для конкретного голоса, как это часто делали Гендель и Моцарт. Это было бы прекрасно! Всем известно, что сотрудничество с Теодором Курентзисом — это нечто особенное. А что это значит для Вас, работать с Теодором? Мне нравится его энтузиазм, его воображение. И мне очень нравится страстность, с которой он творит здесь, в Новосибирске. Я думаю, каждой стране знакомо такое явление, когда столица вытягивает силы из остальной части страны. Исключение, пожалуй, — Германия, в ней нет этого чувства единого центра, вытягивающего все из остальной страны. Но Лондон стягивает, Париж стягивает, я думаю, Москва тоже стяги ­ вает. Россия, безусловно, невероятно большая страна, и восточнее Москвы — огромные пространства. Поэтому я думаю, особенно прекрасно, что такой фестиваль происходит вне Москвы. Дебора Йорк и Теодор Курентзис Между Генделем и Бахом Симона Кермес Симона, это не первый ваш визит в наш город, отчасти поэтому на «Дидону» многие пришли специально «на Симону Кермес», то есть в Новосибирске у вас уже есть «своя» публика. Здорово! Приятно слышать! Вы много раз выступали в России, не только в Новосибирске, но и в Москве... Да, у меня было довольно много проектов с Теодором, и я также работала с Михаилом Плетневым. Кроме того, в декабре у меня был сольный концерт на «Декабрьских вече ­ рах» в Пушкинском музее, а также в Доме музыки с небольшим коллективом из Санкт- Петербурга. Какую музыку вам больше нравится петь в России? И какая, на ваш взгляд, находит здесь наибольший отклик? Мне кажется, это глубокие 1атепф меланхоличные произведения, в которых чувствует ­ ся душа. А что любите петь вы? Я люблю все! Для меня важно передать все оттенки смысла и настроения. Конечно, прежде всего, это касается колоратуры с ее огнем, энергией, счастьем, радостью, но также и печальных, трагических вещей, таких, как «Дидона». Это глубокое чувство, которое заставляет душу плакать и сердце грустить. Любое настроение очень значимо для меня, и я считаю важным исполнять разные произведения, чтобы передать это. Вы записывали «Дидону и Энея» с Теодором два года назад. На пресс-конференции Теодор сказал, что на фестивале прозвучит та же самая «Дидона», что и на диске. А для вас она тоже осталась прежней? Да, это верно. Теодор сделал ту же самую интерпретацию. Я спрашивала его, будем ли мы что-то менять, но он ответил мне, что он так ее чувствует и ничего не хочет менять. Реквием Моцарта вы уже записывали раньше? Да, много лет назад. И, конечно, я часто исполняю его на концертах. В Германии это один из главных шедевров, и каждый год я обязательно пою его один или два раза. Также как и «Страсти по Матфею» Баха. Это традиция. Я записывала Реквием много раз. Но этот Реквием, я думаю, будет особенным. Ведь это Теодор! У него особый взгляд на это произведение. Сейчас мы работаем над ним, завтра будет концерт, и мы увидим, что получится. Возможно, вы знаете фильм Милоша Формана «Амадеус». Это очень глубокий и важный для меня фильм. Каждый раз, когда я слышу Реквием, я мысленно вижу этот фильм и каждый раз сдерживаю слезы, потому что эти кадры все время стоят у меня перед глазами. Из всех солистов, участвующих в записи, только вы работали с Теодором прежде. В этот раз у нас интернациональная компания солистов... Какие у вас впечатления? У нас получилась очень хорошая семья (смеется). Пение — это ведь не только профес ­ сия, это наша жизнь, и мы действительно прекрасно понимаем друг друга. Завтра весь музыкальный мир будет отмечать 325 лет со дня рождения Георга Фридриха Ген ­ деля. Для вас Гендель... ...очень важен! И он мне очень нравится. Я начинала свою карьеру с Генделя, он все время был со мной. С Генделем я получала новые приглашения, выигрывала конкурсы. С его музыкой мне везет. Иногда мне кажется, что Гендель писал специально для меня. Может быть, я была рядом с ним в то время (смеется)... Его музыка действительно очень подходит для моего голо ­ са. Я чувствую себя с Генделем очень комфортно. И, конечно, завтра я непременно буду петь его арии. Юбилей Баха будет в марте. Тоже 325 лет. .. Тоже в этом году? Для меня Гендель и Бах — две важнейшие фигуры... Я много исполня ­ ла Баха. Он работал для церкви и не так хорошо писал для голоса, возможно, потому что у него не было хороших голосов — только дети в хоре, но не настоящие оперные певцы. Возможно, проблема была в этом. А у Генделя были очень хорошие итальянские певцы. К тому же, Гендель писал оперы, ему нужно было «заводить» публику, чтобы люди покупали билеты. Поэтому он был вынужден создавать яркие, выигрышные мелодии. А Бах был совершенно другим. Иног ­ да я мечтаю, чтобы Бах тоже работал в опере. Но у нас нет такого Баха. После фортепианного концерта я подошла к Антону (Батагову — прим. А. Ф.) и сказала, что он нашел тот мир с Бахом, которого я не нашла, еще не нашла. Хотя в моей жизни было много Баха, я даже выиграла баховский конкурс в Лейпциге. Неделю назад я была в Цюрихе, и один пианист спросил меня: «Ты могла бы спеть это?», это был фортепианный Бах, и получилось прекрасно. Вчера я сказала Антону, что, мне кажется, это возможно — взять фортепианные ноты и спеть партиты или Итальянский концерт. Может быть, тогда я буду чувствовать себя с Бахом хорошо, надо попробовать. Возможно, когда-нибудь я смогу найти свой настоя ­ щий мир с ним. Я родилась в Лейпциге — это город Баха, вы знаете... Но завтра другие будут петь Баха, не я! (смеется) Я приготовила Генделя. Для вокалиста Гендель — более оперный, и это совсем другое дело. Пока я предпочитаю его. Я знаю, Бах убил бы меня!., (смеется) Симона Кермес