Сибирский Колизей, 2008, № 7

Верди без динамических контрастов В качестве новогоднего подарка слушателям Новосибирский оперный предложил концертную постановку вердиевской «Травиаты». Внима ­ тельный зритель с первого ряда кандидат технических наук Александр Ботвинник полугнил огромные впечатления от исполнения, которыми и поделился с читателями «Сибирского Колизея». Хотя полная сценическая версия оперы никуда из репертуара не исчез ­ ла и идет практически каждый месяц, желание дирижера спектакля Т. Курентзиса отказаться от давно обветшавшей постановки вполне понятно. На мой вкус, с музыкальной стороны концертные исполнения опер даже предпочтительнее — непосредственный контакт солистов и хора с дирижером повышает качество исполнения. «Травиата» — одно из наиболее часто исполняемых во всем мире опер ­ ных сочинений, любителям оперы хорошо знакомы десятки (а всего их — больше сотни) аудио- и видеозаписей этой оперы, выполненных самыми выдающимися певцами и дирижерами. На этом фоне вряд ли имеет смысл какое-либо новое музыкальное прочтение вердиевского шедевра. Теодор Курентзис и не стал этого делать. Его интерпретация «Травиаты» ясно донесла до слушателей обаяние, тихую нежность и тра ­ гедию любви и смерти, воплощенную композитором. Особенно напев ­ но, скорбно и вместе с тем лирично прозвучали замечательные орке ­ стровые эпизоды — вступление к опере и антракт к четвертому дей ­ ствию. Курентзис отказался даже от столь любимых им сильных дина ­ мических контрастов, и, думаю, это пошло только на пользу спектаклю. Вместе с тем хоровые эпизоды, особенно в третьем действии, прозвуча ­ ли мощно и компактно. Дебютировавшая в роли Виолетты Вероника Джиоева вновь показала себя едва ли не лучшей певицей нашей оперы. В интерпретации партии Виолетты Джиоева тоже не стала пытаться во что бы то ни стало сде ­ лать ее оригинальной, но спела с такой музыкальностью, легкостью и обаянием, так органично и задушевно — как и написал Верди свою героиню. Виолетта участвует практически во всех сценах оперы; кроме трех прекрасных (и труднейших) арий, у нее есть еще три дуэта и нес ­ колько других эпизодов. Джиоева исполнила роль впервые, и, вероятно, в ее пении, можно найти некие шероховатости, но, честно говоря, не хочется. Ее сияющий голос, сила и мудрость воплощенной ею страсти, страдания и преображение ее героини так захватывают, что еще раз хочется сказать: какое чудо — опера! Как удается этому столь условному искусству с такой естественностью и полнотой высказывать столь глу ­ бокие и искренние чувства? И никому, кроме подлинных артистов, не решить эту загадку. Одно из решений предстало перед слушателями в предновогодней «Травиате». Любовь и слезы «Травиаты» После премьеры концертного исполнения оперы Дж. Верди «Травиата» к солистам, дебютантам в этом произведении Веронике Джиоевой и Олегу Видеману трудно было подойти. Их поздравляли, обнимали коллеги, поклонники, друзья. В концертных костюмах, воодушевленные успехом, взволнованные, они за кулисами все же ответили на несколько вопросов Елены Медведской. Пели рядом и поговорим вместе. Как долго готовили свои партии в «Травиате»? И как давно мечтали о них? Видеман: Хористы меня зовут Мистером Марцелочи. Он умеет петь все. (Смеется) Не могу сказать, что я мечтал петь Альфреда раньше. Всегда считалось, эту партию надо петь более легкому тенору. А Галина Геннадьевна Яковлева, наш зав оперной труппой, меня на это давно настраивала. Но было решающее событие. В начале сезона мы сидели вместе в кабинете, приехал Теодор Курентзис, Вероника прилетела, и думали, что бы такое исполнить? Чем бы удивить мир? Хочется дуэта. Вероника в восторге от моего голоса, я в восторге от ее голоса. Мы думали, перебирали, что же мы можем спеть. И решили, что это будет «Травиата». Джиоева: Название первым произнес маэстро. Я спела арию Виолетты, и он говорит: «Ну-ка давай еще раз». Что-то его вдохновило. Решили взять «Травиату». Тоже все говорили, что у меня крепкий голос, это не для моего голоса. Ее поет драматическая колоратура. Учили, к сожалению, не долго: и Олег занят, и у меня много других проектов. Я бы, как умная певица, сидела на одном месте полгода и учила. Но сейчас такая жизнь трудная, надо везде успевать. А с Олегом я готова петь всегда! У него и голос потрясающий, и энергетика мощная. Скажите друг другу в глаза, какие вы партнеры, как складывается у вас контакт на сцене? Что совпадает, что нет? Д: Флюиды какие-то идут на сцене во время исполнения, когда мы вместе. В.: Когда человек талантлив, когда у него чистая певческая душа, душа музыканта, он раскрывается. Это отражается на тембре голоса. Когда он плачет, реально плачет от горя, то рядом готовы заплакать все. Это происходит рядом с Вероникой. Д: Он сидел, когда я пела, но я чувствовала, как он переживает за меня. Это не мешало, наоборот. Олег поддерживал. Премьера — это всегда испытание. Вы только что со сцены. Все ноты удались? Какова ваша внутренняя оценка? В.: Я скажу, что все удалось! Д: Я человек самокритичный. Всегда можно что-то лучше сделать. И мне кажется, вчерашняя репетиция была в чем-то лучше. Человек перегорает. Век живи — век учись. В.: Бывает, на репетиции поешь так, что город бы взорвался, а на спектакле уже не то. Д.: Может, лучше не петь заранее. В Петербурге я день назад пела оперу. Уже все это пережила. И два самолета надо вытерпеть. Ваши партии в «Травиате» очень сложны и красивы. Зрители спрашивают, что сложнее петь — форте или пиано? Д.: Все было легко. Но эта музыка невозможна без ярких тембров. Тем более, что оркестр так играл, как голос. Как звучал кларнет у Пети Белякина! Как пел хор дивно! Это тоже вдохновляет. Не хочется быть хуже, чем они. В.: Прекрасно, когда певица может брать и форте, и пиано, это не каждому дано. И все-таки кто сегодня был главным на сцене? Д.: Маэстро нам поставил очень много задач как музыкант. С ним же простые вещи не проходят! Но Теодор понял, что мне сегодня тяжеловато, я к нему подошла, и он говорит: «Пой, как ты чувствуешь!» Он дал свободу и очень поддерживал. В.: Он чувствует нутром все. От него идет мощная энергия. Он давал хорошие темпы. И сам остался доволен. Трактовка Теодора Курентзиса отличается от классической? Д.: Несомненно. Я только что в Москве слушала живой спектакль итальянцев. Тоже «Травиата» в концертном исполнении, и дирижер был итальянец. Наш спектакль другой. Это даже близко не поставить. Чего он добавил больше в решении — трагизма, философии? Д.: Трагизма, конечно. Радость немножко смикшировал. Это зрители заметили, почувствовали! В.: Он настолько тонко чувствует музыку и может все воплотить. Вдруг может сдвинуть темп, вдруг вернуть его, импровизирует. Сегодня Вероника пела, и так скрипочки слились с голосом. Тот же тембр, это просто завораживает! Получился бриллиант. Устали, но счастливы? Д.: Да, очень счастливы. Так красиво закончился год! В.: Спасибо всем, кто любит наш театр! Теодор Курентзис, Вероника Джиоева, Олег Видеман после спектакля