Сибирский Колизей, 2008, № 7

Открывая новые грани Теодор Курентзис накануне Нового года вновь предложил свое прочте ­ ние одного из главных шедевров мирового музыкального искусства — оперы Дж. Верди «Травиата». Главные партии впервые исполнили веду ­ щие солисты Новосибирской оперы Вероника Джиоева и Олег Видеман. Впрочем, этот спектакль стал дебютным и для дирижера — «Травиа ­ та» под управлением маэстро Курентзиса прозвучала также впервые. О том, что привлекло его в этой опере, с Теодором Курентзисом беседо ­ вала зав. литературной частью театра Анна Фефелова. Почему вы выбрали именно «Травиату»? «Травиата» — это основа оперных творений в том смысле, в котором мы сегодня представляем оперу. То есть это переход от стиля Ье1сапю к веризму и к драматической линии в опере. В сорок лет Верди совершает свою революцию в оперном жанре. Он вносит радикальные изменения в структуру оперы, принимая решение соответствовать стан ­ дартам европейских мастеров того времени. «Травиата» ведет к поздним операм Верди, к «Аиде», Маэстро Теодор Курентзис «Фальстафу», который он написал в 80 лет. И это сорокалетие, отделяю ­ щее «Травиату» от «Фальстафа», делает его тем композитором, которого мы знаем сегодня. Потом, реализация в опере такого сюжета, как «Дама с камелиями», в то время была первым шагом к веризму, к воплощению в опере тех про ­ блем, с которыми мы сталкиваемся каждый день, без наивности и лож ­ ной возвышенности, существовавших до этого. Здесь все персонажи не идеальны, имеют свои недостатки, а музыка в первую очередь рисует их психологические образы. В принципе это первый шаг к психологиче ­ ской опере. Поэтому у Верди существуют периоды «до и после» «Травиаты». Как вы думаете, почему она так популярна? Именно потому, что это «революционная» опера. Верди помещает своих персонажей между нами и пишет музыку, которая не изображает рыцарей или мифологических персонажей. Он пишет музыку, выра ­ жающую тебя и меня. Поэтому я хотел исполнить эту оперу правильно, сделать приблизительно точное прочтение, чтобы люди осознали, что такое стиль Верди и откуда родились Пуччини, Леонкавалло... «Травиату» называют «оперой о величии женской души», подразумевая, что драма сосредоточена именно в образе Виолетты, а остальные герои — скорее, фон для нее. Для меня в центре — взаимоотношения, по крайней мере, трех главных персонажей. А для вас это опера о судьбе Виолетты? Мне кажется, что это опера о трагических комбинациях, которые жизнь, играя, складывает среди людей. И треугольник «Жермон — Аль ­ фред — Виолетта» показывает, насколько все в жизни изменчиво, как вращается это «колесо фортуны», как счастье вдруг сменяется горем и т.д. В принципе на протяжении оперы в каждой судьбе происходят такие перемены. Довольно жестокая опера... Настолько, насколько жестока сама жизнь. Большое достижение Верди в том, что он делает героиней оперы женщину легкого поведения и показывает, что фасад социального положения человека не имеет ника ­ кого отношения к его великодушию. И женщина, для которой любовь — игра, может любить намного боль ­ ше и сильнее, чем те причесанные красотки, которые были в опере до «Травиаты». Как вы считаете, есть ли в русской опере подобное произведение? И может ли вообще в русской традиции быть такая опера, как «Травиата»? Нет, потому что здесь нет этой культуры социальных «тусовок». Дух романтизма в России начала XIX века был совсем другим, он был связан с дворянским собранием, с балами и вечеринками, которые устраивали в особняках. Если бы мы старались найти такую оперу, то, наверное, это был бы «Евгений Онегин». Ведь в «Травиате» главное — не сюжет. Важно, что здесь действие все время происходит на вечеринке. Две огромные сцены показывают эту войну между человеком и обществом. И в этом смысле, наверное, есть нечто общее с «Онегиным». Ведь и в «Онегине» не произошло бы такой драмы, если бы не бал. Человек был бы изолирован от общества, создающего правильный фон для того, чтобы произошло это трагиче ­ ское событие. Теодор, вчера многие отметили, что опера зазвучала совершенно по-ново ­ му, свежо и пронзительно? В чем секрет? Что вы привносите в оперу, чтобы она повернулась какой-то особой стороной? Я привношу правильную штриховую культуру, правильные оттенки в каждом звучащем аккорде, и у нас происходит очень большая работа н ад микропульсацией у каждого инструмента, над микроритмом, кото ­ рый обычно в операх «стирается». И, конечно, большая удача — иметь таких певцов, как Вероника Джиоева и Олег Видеман, которые вчера дебютировали в этой опере. Дай, Бог, чтобы нам хватило времени так все оперы исполнить. Что касается сценической версии: есть ли какая-то из существующих постановок «Травиаты», которая вам близка? Е1икакая. У меня есть своя идея, утопическая... Кстати, шампанское для зрителей — это была ваша задумка? Да, иногда надо искать приемы, чтобы взломать стенку между сценой и залом. Чтобы зрители почувствовали, что это касается и их тоже. И мне пока ­ залось, что вчера эту оперу слушали по-особому. В зале была какая-то удивительная тишина. Ведь это чувствовалось? Да, конечно. Может быть, потому что она прозвучала иначе, и люди откры ­ ли для себя новые грани в этой опере. А над какой оперой вы хотели бы теперь поработать? Наверное, отреставрировать «Евгения Онегина».