Сибирский Колизей, 2008, № 7

Премьера В балете всё жизненно У балерины Елены Востротиной в жизни и карьере три театра: Мариинка, Дрезден ­ ская Штаатсопера и Новосибирский государственный академический театр оперы и балета. Она — лауреат всероссийского и дипломант международного конкурсов — станцевала у нас в премьерном балете Минкуса «Баядерка» партию Никии в дуэте с художественным руководителем балета, заслуженным артистом России Игорем Зеленским. После премьеры с примой из Германии в пресс-центре пили чай и беседова ­ ли Елена Медведская и Ярослав Седов. С чего, интересно, началась биография балерины Елены Востротиной? Родилась я в Санкт-Петербурге. Так получилось, что я росла в Мариинском театре. Дочка балерины, я выросла за кулисами, поэтому ни о чем другом и не думала. Постоянно плясала, прыгала, носочки тянула, в кружках разных занималась. В 10 лет поступила в Вагановское училище. Учителей своих помните? Проблемы, сомнения случались? Первым моим педагогом была Лебедева Дина Сергеевна, потом Старушина, Полунская, далее я попала к очень хорошему педагогу Елене Викторовне Евсеевой. Потом нас взяла Людмила Николаевна Сафронова — ученица Вагановой. У нее я выпускалась. Сразу попала в Мариинский театр и работала там 3 года. Были проблемы с ростом, и сомне ­ ния были, и всевозможные травмы. Сомнения всегда есть, но когда есть цель и к ней идешь, то все сомнения отступают. В Мариинском театре как все складывалось? Когда пришел успех? Я считаю, что мне очень повезло, потому что на первом году уже в конце сезона меня утвердили на партию в «Лебедином озере». Затем мне дали партию в «Спящей красави ­ це», которую я с огромным удовольствием танцевала. И появилось вот это предложение поработать в Германии. Я согласилась, потому что посчитала для себя это лучшим вари ­ антом. Уехала в 21 год, второй год как вырвалась в свободное плаванье. Это был очень болезненный разрыв для моих родителей и меня. Но это оказался единственный вари ­ ант стать самостоятельным, независимым человеком. Мне кажется, я от этого очень выросла. Не только по человеческим параметрам, но это стало, мне кажется, заметно на сцене. Хотя это было очень сложное решение, потому что Мариинский театр — это такое имя, все стремятся туда попасть, и не важно, чем там заниматься, главное — быть там. Но внутри там тоже много своих проблем. Переезд дал вам качественный скачок? А что еще? Я никогда не могла себе представить, что у меня могут появиться настоящие друзья — именно не русские люди, а иностранцы. У меня всегда было предубеждение, что языко ­ вой барьер может мешать. Но это абсолютно не так. Когда у меня там случились непри ­ ятности с ногой, были травмы, люди себя так проявили, все для меня сделали, абсолют ­ но все. Меня это так порадовало, что у меня появились настоящие друзья уже и там. Что вы танцевали в Германии? В Германии мне очень интересно работать, потому что я испытала очень многое, попробовала себя совсем в другом направлении. Еще в Мариинском театре к нам приезжал Форсайт, ставил балет. Мне довелось немножко поработать с ним, для меня это было что-то недосягаемое и потрясающее, то, что я видела только на кассетах. И в Дрезден он приезжал. Я танцевала два его балета. Потом с Джоном Ноймайером повез ­ ло поработать. В «Лебедином озере» я танцевала партию Одетты. «Жар-птицу» станце ­ вала, «Спящую красавицу» планирую танцевать. Я очень рада этому Но «Баядерки» не было в Дрездене? Не было. У меня была мечта еще с самого Петербурга, но все откладывалось. Репетиции, подготовка к «Баядерке» шли параллельно с другой программой. В Европе другой прин ­ цип работы с педагогами, не как у нас — у тебя есть педагог, и ты готовишь с ним все партии ведущие. А там по-другому — там есть балет, его репетирует один человек, и на протяжении одного дня ты репетируешь со многими педагогами. Как вы познакомились с Игорем Зеленским? Как возник контакт с новосибирским театром? Я познакомилась с Игорем еще в Мариинском театре. Мне довелось с ним танцевать «Лебединое озеро». Для моего поколения он, можно сказать, кумир. Мы выросли на его кассетах, на видеозаписях с его участием. И когда он стал художественным руководителем балета в Новосибирске, предложил мне приехать и танцевать Одетту- Одиллию. И в прошлом году в первый раз я приехала сюда и приросла к театру. Ваши впечатления от премьеры балета «Баядерка»? Уже волнения позади. Какие были самые Л. Минкус «Баядерка». Никия — Елена Востротина, Солор — Игорь Зеленский главные эмоции и сложности? Впечатления самые яркие, самые лучшие. Я очень-очень рада, что состоялась эта пре ­ мьера и на таком высоком уровне. У меня было состояние какой-то радости за всех и за все, потому что был такой колоссальный труд многих людей. Вчера все собрались и показали всё, на что способны. В крови был такой адреналин! До 5 часов потом я не могла уснуть. Мне очень нравится эта сцена, широкая, просторная, и зал большой, красивый. Кто-то вчера пошутил, что сцена для больших балерин удобная. Расскажите про свою роль баядерки Никии. Ведь это два балета в одном. Там и танцевальная часть очень большая, и целая судьба показана. И «Тени» — это практически балет в балете. На кого вы ориентирова ­ лись из исполнительниц Никии? Роль мне очень понравилась. Балет с технической точки зрения не самый сложный. Самый трудный акт — это «Тени». На финал остается самое ответственное, чистое, хру ­ стальное и сложное технически. Каждый может взять и надеть на себя эту роль. Мне ничего не надо было играть. Я настолько в ней свободно себя чувствовала. Это история о предательстве, о безумной любви, о личном отношении, может быть, с Богом. В этой истории каждый может раскрыть это по-своему, с разных сторон, разными красками. Из балерин, мне больше всего нравятся Юлия Махалина и Елена Афанасьева. На них я опиралась, какие-то нюансы мне нравились, но когда я смотрела на них, это заставляло меня искать что-то свое — яркое и непосредственное. Также мне очень нравилась французская балерина Элизабет Гирем в роли Никии. Это классика, балет старинный, а все эмоции и ситуации такие житейские, с которыми мы постоянно в жизни сталкиваемся. Поэтому и популярна история? Это все так просто. Полюбил, обманул, предал. Потом страдает. Соперница. Непонима ­ ние. Отчаяние. Мне кажется, это все очень жизненно. И очень просто и сложно. Ваш партнер Игорь Зеленский говорит: важно, чтобы его было не видно, когда танцует солистка и он рядом. Что вы сами от партнера ждете, какой для вас партнер идеальный, желанный? Что должно быть в нем, чтобы роль удалась? Для меня это тот партнер, который смотрит в глаза. Мне кажется, это дает очень мно ­ гое. Глаза в глаза — это тот контакт, когда ты ощущаешь себя совсем по-другому на сцене. Какое-то понимание, когда ты знаешь, что он чувствует, куда тебя надо повер ­ нуть, как тебя подхватить, куда идти в этот момент. Игорь Зеленский — потрясающий партнер, мастер, очень эмоциональный. Вчера был такой момент в сцене «Теней». Первый пируэт у меня очень хорошо получился, и мысль в голове промелькнула, что надо повторить. Но, как обычно бывает, когда начинаешь задумываться, все перестает получаться. Я встала и немного застопорилась. Но у Игоря Анатольевича все настолько под контролем. Он меня действительно подхватил, выкру ­ тил и закрутил. Я была в полной уверенности, что, если я буду стоять, он возьмет и сде ­ лает все, как нужно. Зрители нет, а мы с ним заметили, что у нас случилось. Потом обсудили это. Вообще вы любите после спектакля концентрироваться на каких-то вещах, которые не уда ­ лись, разбирать их? Для меня очень нужно проанализировать все, почему не вышло, чтобы потом прорабо ­ тать эту ошибку. Потому что, мне кажется, само ничего не уходит. Необходимо осозна ­ ние, понимание, почему это не выходит. Иногда бывают моменты, когда ты приходишь и делаешь все как всегда, но не получается у тебя этот пируэт. Ты чувствуешь, что ты что-то не то делаешь. Иногда лучше оставить это движение. На следующий день ты приходишь и ты его делаешь. Вы производите впечатление человека совсем не трагического, а, наоборот, очень позитив ­ ного и уверенного. С какими героинями вы себя отождествляете? Кого вам хотелось бы стан ­ цевать? А о ком вы думаете: это не мое? Вы знаете, мне кажется, Никия — это действительно мое. Я могу сказать, что это я. Сцена действительно показывает людей такими, какими они есть. На сцене невозможно спрятать что-либо. Как раз на сцене видна душа и видно то, какой человек. И Никия для меня — она, прежде всего, очень сильная и страстная. Все, что она делает — молится, любит, — это какая-то сила, страсть, энергия. Все у нее от души идет. И даже ее выбор не жить — это тоже сила характера. Она отвергает противоядие. В Никии лирики много, искренности, то есть в ней все по-настоящему. И если она верит в Бога, конечно, какие у нее могут быть компромиссы? Она любит. А измена Солора для нее стала крушением всех ее законов, ее морали. И зачем ей эта жизнь, если он выбрал другую. Поэтому она предпочитает умереть. Это балет, где очень много танцев с предметами. А кувшин на голове, а с корзинкой, а с луком, а с барабаном, а с шарфом? Это сложно? Вчера с шарфом была заминка, я это сделала, но могла гораздо лучше. Хорошо на репе ­ тиции получалось. Мне даже немного обидно было. Очень много я видела случаев, когда балерины и в шарфе путались по пояс, и на шею шарф наматывался, и шарф уле ­ тал, на ногах путался. Кто у вас в Германии ведет классы? Какой класс вы там делаете? У нас есть свои педагоги, которые дают классы, допустим, неделю — один, следующую — другой. Что мне у нас нравится — есть еще приглашенные педагоги, у каждого можно чему-то научиться, каждый делает свои акценты на той или иной вещи. Как много солисток балета в театре? Какая конкуренция между вами? Там есть градация principal — четыре балерины ведущие. Так получилось, что у одной тоже была травма серьезная и она практически вообще не танцевала. Две балерины: одна японка, другая Наталья Кривогуб, которая тоже училась у Елены Викторовны Евсеевой. Она потрясающая балерина. Я на нее всегда смотрю, она меня вдохновляет. У нас разные амплуа. Она иного порядка. Дело даже не в линиях. Так случилось, что ей в последнее время стали давать модерн. Но классику она тоже танцует. Сейчас молодым мир открыт — столько возможностей! Еще, Леночка, скажите, как вам в Сибири? Хорошо, когда есть три театра, где тебя знают, любят, ждут? Я очень рада быть здесь. Я патриот. Там, в Германии, мне не хватает русских людей. Мне кажется, что здесь очень открытые люди. Если мне нужно чем-то помочь, все готовы. И к вам у меня самые лучшие чувства. Когда я была в Мариинском театре, было такое ощу ­ щение, что могу сделать больше, а время-то уходит. А потом будет уже гораздо сложнее куда-то уехать. И если бы я, наверное, там осталась, не была бы я сейчас тут и не танцевала бы «Баядер ­ ку».