Сибирский Колизей, 2008, № 7

Премьера Эта пленительная «Баядерка» Еще только заявленная в планах театра на 2007 год «Баядерка» Минкусауже волно ­ вала воображение. А в декабре первая премьера сезона НГАТОиБ стала настоящим предновогодним подарком новосибирским любителям балета. Одно из лучших хореографических творений Мариуса Петипа художественный руководитель Новосибирского балета Игорь Зеленский воплотил, взяв за основу редак ­ цию своего учителя — Вахтанга Чабукиани и Владимира Пономарева, созданную в Кировском (Мариинском) театре в 1941 году. Редакцию, получившую в силу своих достоинств признание во всем мире и ставшую (в качестве образца-основы) самой популярной в современном театре. Соавторы Зеленского в создании нового спектакля — музыкальный руководитель постановки и дирижер Андрей Данилов, известный гру ­ зинский сценограф Давид Монавардисашвили, знамени ­ тый историк моды, художник по костюмам Александр Васильев и художник по свету Владимир Лукасевич. Древнеиндийские жрецы-брамины, исполнительницы ритуальных храмовых танцев — баядерки, факиры, воины, раджа — вот экзотические персонажи экзотического (и тем самым издавна притягательного для европейцев) мира, в котором и разыгралась трагическая история любви бая ­ дерки Никии и военачальника Солора. За 130 лет своего сценического существования, разумеется, трактовавшаяся по-разному: от мистического возмездия за клятвопресту ­ пление против любви до сугубо социальных, иерархиче ­ ских причин случившегося. И, конечно же, в зависимости от индивидуальных особенностей исполнителей, отличав ­ шаяся многообразными эмоциональными красками и смы ­ словыми нюансами... В новосибирской «Баядерке» 2007 года тон в восприятии спектакля с первых минут, безусловно, задает щедрая живо ­ пись декораций Давида Монавардисашвили, где будто зали ­ тая солнцем охра величественных стен храма обрамлена зеленью тропического леса, изображенного с некой поэти ­ ческой избыточностью, перекликающейся, скажем так, с традициями сценографических опытов мирискусников. (И поэтому, когда во втором действии главный герой пере ­ секает сцену, восседая на красивом, откровенно бутафор ­ ском слоне, это смотрится не просто органично, но по- театральному стильно. Что мгновенно улавливает публика, отнюдь не «по глупости» дружно аплодирующая придумке художника, словно виртуозному танцевальному пируэту). Гармоничны, на мой взгляд, и сценические костюмы, соз ­ данные Александром Васильевым, интересны (порой достаточно смелые) их колористические решения — как у солистов, так и у кордебалета, а также живописные сочета ­ ния внутри картин и в спектакле в целом. Заметим: в третьем акте («Тени») балерины одеты в короткие белые пачки, что одновременно подчеркивает их принадлеж ­ ность к «видениям» и к классическому «белому балету». (Хотя, впрочем, это в большей мере постановочное, нежели костюмное решение). Сама же история обманутой баядерки на сцене Новосибирского театра оперы и балета получилась чрезвычайно человечной — здесь нет злодеев, правых и виноватых: в этом спектакле миром правит любовь. И она права во всех своих проявлениях — любви как предначертания и судьбы (Никия); любви-ослепления, сродни безумству, — у Великого брамина; любви — счастливого дуэта, дающего ощущение жизни как полета (Солор и Гамзатти). Во многом подобную трактовку, мне кажется, предопределили дарование и личность самого Зеленского (блистательно исполнившего в первом спектакле партию Солора), чей танец всегда одухотворен и, следовательно, герой полон внутреннего бла ­ городства. (Такие наблюдения новосибирцы могли сделать в течение сезона по высту ­ плениям Игоря Зеленского в «Лебедином озере», балетах «Аполлон Мусагет» и «Шехера- зада»... А прежде критика отмечала, что в его Альберте («Жизель») акцентируется «не благородство родословной, а благородство души»). Поэтому измена Солора-Зеленско- го баядерке здесь не предательство и вероломство, а искреннее увлечение юной Гамзат ­ ти и в самой малой степени — подчинение воле «вышестоящего» раджи. Гамзатти — дочь раджи (в достойном уровня спектакля исполнении учащейся хорео ­ графического колледжа Кристины Старостиной) на самом деле настолько юна, пре ­ красна, непосредственна в выражении первого чувства (и уверена в нем!), что понятна влюбленность в нее Солора с первого взгляда, а у зрителей не возникает противоречий в одновременной симпатии к обеим героиням... Это просто «разные любови»: открытая, солнечная по мироощущению, с детским упрямством и невозможностью от нее отка ­ заться — у Гамзатти и глубокая, потаенная, роковая — с невозможностью без этой любви жить — у Никии. (На первой премьере ее танцевала Елена Востротина — балери ­ на петербургской школы из Дрезденской Штаатсоперы). А вообще, в этом спектакле — большом классическом балете, всё — даже самые драма ­ тичные моменты — жизнеутверждающе празднично. Ласкающая сердце и слух (чуждая каких-либо ориенталистских соблазнов) музыка Минкуса в исполнении оркестра под управлением молодого, талантливого и, к счастью, судя по всему, прочно обосновавше ­ гося в НГАТОиБ дирижера Андрея Данилова. Красивая и яркая хореография: спектакль подобен ожерелью из великолепных танцев — настоящих хореографических жемчу ­ жин, которые и солисты, и кордебалет доносят до публики во всем блеске. В их числе сложный и эффектный танец Золотого божка (Роман Полковников); ритуальный танец Никии («со змеей») в сцене помолвки Солора и Гамзатти; изначальный (от Петипа) «хит» третьего акта — сцена «Теней» в завораживающе рифмованном исполнении тридцати двух балерин. Партию Солора постановщик, исходя из собственных возмож ­ ностей, усложнил фантастически красивыми — полетными — прыжками в финальной сцене. Еще одним (вкупе со сценографией) невероятно впечатляющим пластическим компо ­ нентом новой постановки стала сама эта сцена — разрушение храма. Под ударами сти ­ хий, грома и молний, а точнее, гнева богов, наказавших Солора за отступничество от клятвы, данной Никии над священным — храмовым — огнем. Мигающий в ритме гро ­ зовых всполохов свет выхватывает на мгновение из темноты фигуру мятущегося Соло ­ ра и вновь гаснет. Этот многократно повторяющийся и абсолютно авангардистский для классики механистически нервный ракурс в данном случае — находка постанов ­ щиков, усиливающая и без того грандиозный эмоциональный накал финала... Новая «Баядерка» прекрасна, и она, несомненно, знаменует удачу, которая выпала Новосибирскому балету с приходом чуть более года назад в качестве арт-директора Игоря Зеленского — классического танцовщика мирового уровня, имеющего также огромный репертуар в постановках Бежара, Пети, Баланчина. Потому что эти обстоя ­ тельства очень хорошо сочетаются с творческим опытом, накопленным балетной труппой НГАТОиБ за последнее время. Я имею в виду как аутентичные классические Л. Минкус «Баядерка». Никия — Наталья Ершова постановки Сергея Вихарева, так и поиски в сфере модерна совместно с Аллой Ситало ­ вой, Кириллом Симоновым и Алексеем Мирошниченко. Что означает: у труппы есть достойный и разноплановый багаж, который помог найти общий язык с новым руко ­ водителем в считанные месяцы. Пример тому — две подряд блестящие премьеры: современный балет «Шепот в темноте» (хореограф Эдвард Льянг) и вот теперь — совершенно пленительная классическая «Баядерка». Татьяна Шипилова «Советская Сибирь», № 5,12 января 2008 года.