Сибирский Колизей, 2006, № 1

Сибирская примадонна Лидии Мясниковой 21 сентября исполнилось бы 95 лет. Выдающаяся певица ушла от нас на 94-м году жизни, не дожив до юбилея. Для нас эта дата — возможность вспомнить о легендарной певице Лидии Владимиров ­ не Мясниковой, первой сибирской певице, удостоенной звания народной артистки СССР. Когда в 1981 году отмечали 70-летие Лидии Владимировны, она сказала: «Меня не раз спрашивали, почему я не уехала из Сибири — ведь были приглашения ведущих опер ­ ных театров страны. Но вот не могу я без Сибири, без ее природы, без ее людей... И потом, я ведь коренная сибирячка». Лидия Владимировна родилась в Томске, после окончания школы поступила в Томский музыкаль ­ ный техникум, потом ее направили в Ленинград ­ скую консерваторию. В 1938 году она с отличием Лидия Владимировна Мясникова была Актрисой с большой буквы. Она — Мясникова, — и этим все сказано. Для Новосибирска, для нашего театра ее фамилия звучит так же, как имена Шаляпина и Собинова. Не было бы с первых дней театра в нем Лидии Владимировны — театр многого бы, наверное, и не достиг. Мясникову можно поставить в один ряд с самы ­ ми гениальными певцами. Те, кто слышал Лидию Владимировну, видел спектакли, в которых она играла, знают, что в этих словах нет преувеличе ­ ния. Многие постановки с ее участием были бли ­ стательны. И не потому я говорю это, что об ушедших — либо хорошо, либо ничего. Да, возможно, были голоса и получше, чем у нее. Но, говоря об оперном артисте, надо вести речь о комплексе качеств. А Мясникова неразрывно Лидия Мясникова в роли Графини «Пиковая дама» соединяла в себе и вокальный дар, и актерский талант. Например, такой Марфы как Мясникова больше мне видеть не приходилось, хотя я виде ­ ла многих. Тем, кому не довелось видеть Мясникову в этой роли, сильно не повезло. Лидия Владимировна была преданна своему театру. И когда у нее возникла возможность уехать в Большой театр, она долго колеба ­ лась, но потом все-таки осталась работать здесь, в Сибири. Решиться на этот шаг, променять Большой театр — пусть и на Большой театр Сиби ­ ри, — смог бы не каждый. Если бы она выбрала Большой — было бы понятно, поскольку все мы тщеславны, всем хочется славы. Но она оста ­ лась верной этому театру, этой труппе. С ней очень любили работать и режиссеры, и дирижеры. В работе с партнерами она была кон ­ тактнейшим человеком. А это в театре очень и очень важно. Мясникова никогда не была — как бы это сказать — «предельной» звездой. Никогда не говорила: «Я так хочу, я так буду!» Единствен ­ ное, что она себе позволяла — не петь больной, в этом она никогда не шла ни на какие компро ­ миссы. Если она чувствовала себя нездоровой, петь в спектакле отказывалась. И сколько бы ее не упрашивали, она никогда не позволяла себе это делать. Она уважала публику и не хотела, чтобы ее слышали в нелучшей форме. И это вызывало огромнейшее уважение. Она понима ­ ла, что певческий век короток, и в больном состоянии голос сорвать очень просто. Наверно, руководство театра не всегда было довольно этим, но сделать ничего не могло — она была Мясниковой. Зато когда она выходила на сцену и пела — это дорогого стоило. Не все и у нее в жизни было ладно — как и у каж ­ дого. Были спектакли более удачные, менее удач ­ ные, были годы, когда она, как принято сейчас говорить, простаивала. На Мясникову можно было ставить гораздо больше, и постановки могли быть гораздо серьезнее. Но все, что она делала, и все, что связано с ее именем — стало легендой. И это не та легенда, которая образует ­ ся на пустом месте. А та, которая имеет под собой очень серьезные основания и очень серьезную почву. Лидия Владимировна не была конфликтным человеком. В театре ее называли «мать» — что дорогого стоит. Особенно часто к ней так обра ­ щались, когда она была в возрасте. А партнеры иногда называли ее «Ляля». Почему «Ляля» — я так и не понимаю до сих пор. Многие говори- окончила консерваторию, была оставлена в аспирантуре, но закончить ее не удалось — началась война. В 1944 году, узнав о предстоящем открытии Новосибирского оперного театра, она приехала в Новосибирск, где после прослушивания была зачислена в труппу театра. С этого времени творче ­ ская биография певицы связана с судьбой крупнейшего музыкального театра Сибири. 12 мая театр открылся, а 21 июня состоялся дебют Мясни ­ ковой в опере «Кармен» — а потом были другие роли. Ее на сцене всегда привлекали характеры сильные, неукротимые, широкие. Это раскольница Марфа в «Хованщине», Азучена в «Трубадуре», королева Гертруда в опере Эркеля «Банк Бан», Дьячиха из оперы «Енуфа» Яначека. Особое место в её судьбе занимала опера «Пиковая дама». Ее героини были неповторимы, они несли тепло ее сердца — и это тепло чувствуется до сих пор. ли «ты» почти до последних дней ее работы в театре. Лидия Владимировна — но на ты. И она даже как-то приветствовала такие отношения, поскольку верила в некое актерское братство и не хотела, чтобы ее считала в актерской среде мэтром. Мэтром, тем не менее, Мясникова была. Она не любила делать замечаний — считала, что для этого есть режиссеры. Считала, что не вправе вмешиваться и в душу сапогами не лезла никому. Но если она кому-то замечания делала, для чело ­ века в этом не было обиды, наоборот, он знал, что Мясникова относится к нему очень по-доб- рому. А если она хвалила кого-нибудь — то человек понимал, что получил высокую награду. Она могла подойти и сказать две-три фразы, и певцу не нужны были никакие рецензии. Она могла сказать просто: «Ты хорошо пел» — и это была высшая похвала. Но она не расточала похвалы направо и налево, была очень сдержанна в комплиментах. Заслужить ее похвалу было непросто. Так называемое «ля-ля» ей было несвойственно. И когда она преподавала в консерватории, никогда не требовала к себе особого отношения — дескать, она Мясникова. Порой как ребенок оби ­ жалась, когда делали замечания ее студентам. Но никогда не возмуща ­ лась: «Как вы смеете это говорить мне!» Бывала растеряна и не всегда понимала, что ее стараются уязвить через ее учеников, не имея возмож ­ ность уколоть ее саму. Но она умела гасить конфликты и напряжение. У нее было хорошее чувство юмора, хотя юмор этот был порой такой, как бы лучше сказать, рабоче-крестьянский — и иногда Мясникова употребляла крепкое словцо. В ее устах это не звучало грязно — и было достаточно двух-трех слов, чтобы человек понял, что не прав. Мне повезло работать в театре вместе Лидией Владимировной — я пела с ней в «Пиковой даме», в «Аиде», в «Трубадуре». Но я, кроме того, не пропускала ни одного спектакля с ее участи ­ ем. Я уверена, что она слишком рано ушла в «возрастные» партии. Но даже и тогда — в пожи ­ лом возрасте — на нее надо было ставить. Но в театре, к сожалению, не бывает справедливости. И это очень больно и обидно, потому что как она пела поздние свои партии! Какая она была Мать! Когда она вставала у обелиска в опере «Севастополь» и пела знаменитую партию «Все люди спят...» — в зале плакали. Она пела только в присущей ей одной манере, скопировать ее было невозможно. Что только свидетельствует о ее гениальности. Попробуйте скопировать Шаляпина — это невозможно! Великих певцов нельзя скопировать, можно лишь чуточку к ним приблизиться. Когда, напри ­ мер, в «Трубадуре» она пела все свои сцены... Ты находишься рядом на сцене — а у тебя комок в горле!.. О Мясниковой можно сказать — «поцелованная богом». Это был человек удивительного дара. Сегодня ей бы исполни ­ лось 95 лет — и мне хочется, чтобы еще как минимум 95 лет люди пом ­ нили, что в нашем театре была такая певица — Лидия Владимировна Мясникова. Зинаида Диденко, народная артистка России, профессор