Сибирский Колизей, 2006, № 1

Принц с ирокезом Кирилл Симонов определил хореографический язык «Золушки» как неоклассику с чер ­ тами его собственного, индивидуального стиля. Нужно, однако, очень точно опреде ­ лить, что такое неоклассика. Уже давным-давно современные хореографы изобретают свой собственный авторский язык — но при этом пользуются классической, академи ­ ческой хореографией. И эта классическая хореография с индивидуальными стилями срослись и образовали некий симбиоз. Есть Баланчин, который и развивал эту класси ­ ческую традицию в хореографии изнутри, пользовался академической лексикой, а есть Бежар или Матс Эк, которые соединяют с современной классикой модерн и так назы ­ ваемую «свободную пластику». И все равно в основе лежит классическая хореография, классический набор движений. Я видела балет в исполнении Елены Лыткиной и Максима Гришенкова, создавших очень симпатичных персонажей — они безусловно техничны и артистичны, это пре ­ красно станцованная пара. Танцы Симонов ставит изобретательно, соединяя все элементы хореографии в крупные сцены, имеющие завязку, кульминацию и развязку. Он мастерски соединяет танец, собственно хореографию — с широкими возможностя ­ ми для проявления актерских способностей танцовщика. Я знаю и другие балеты, поставленные им в нашем театре, «Sonata», «Пульчинелла», «Come in!» — и везде есть эта неразрывная связь, этот симбиоз, соединение актерской игры с танцем. Не так, как бывает обычно — отдельно играют и отдельно танцуют, а когда это слито в одном целом. И в этом я вижу его индивидуальную черту, черту его личности как художника. Мне это кажется очень важным — сегодня зрителям не слишком интересно смотреть отдельно танец, не несущий никакого эстетического содержания, и отдельно пантоми ­ му, посредством которой движется действие балета. В «Золушке» есть легкий налет гламура, но это вполне в духе времени, и публика это хорошо воспринимает. Например, сцена путешествия Принца — где Золушка, увиден ­ ная во сне, сначала превращается в этакую диву, потом в жесткую бизнес-вумен. Приду ­ мано довольно умозрительно — но в эстетике постановки традиционный испанский танец выглядел бы, пожалуй, не менее странно. Молодежь, во всяком случае, спектакль приняла очень хорошо — ей эти персонажи интересны, а образы понятны. Возможно, Золушка (Анна Жарова) и Принц (Андрей Матвиенко) кого-то Принц с ирокезом на голове и раздражает — но это запоминающийся образ, решенный хореографом весьма любопытно. Мачеха и дочери — не менее яркие персо ­ нажи, «сделанные» хореографом и на уровне лексики, и на уровне актерской игры. Не все, правда, понятно с персонажами, обозначенными как «Времена года», хотя сами по себе они очень симпатичные. Кто они? Откуда возникли? — можно предположить, что это некие ангелы-хранители Золушки, в дополнение к Фее. Это, на мой взгляд, из числа чисто драматургических просчетов спектакля. Сама гротесково решенная Фея как раз хороша. И то, что она является в этом спектакле одновременно и горничной, не очень смущает — подобные гротесковые «перевертыши» характерны для этой «Золуш ­ ки». Пожалуй, в постановке не хватало мощной лирической струи, которая — замечу — в музыке Прокофьева есть. Эта лирическая тема уходит в балете на второй план — а на первый выходит озорство, причуды, перевертыши. Музыка давалась так, как она и написана Прокофьевым, во всей сложности и глубине, — все это дирижером, без сом ­ нения, «вытащено». Тогда как на сцене иногда творилось вполне легкомысленное дей ­ ство, без этих глубин. Зато меня совсем не устроил финал. Самое замечательное, что есть в музыке Прокофье­ ва к «Золушке», — это гениальный финал, насыщенный, неоднозначно-праздничный. Но лишь в финале поднялась оркестровая яма вместе с маэстро — переполненный зал взорвался аплодисментами. Гениальной музыки мы не слышим из-за оваций, а на сцене ничего не происходит, персонажи стоят в линию! То есть финал не то что никак не решен, он еще и загублен аплодисментами. Сценография Эмиля Капелюша — не столько декорации в традиционном смысле слова, сколько сценический дизайн. Дизайн довольно эффектный, но и здесь есть, на мой вкус, недостатки. Главный, мне показалось, в том, что сценография существует несколь ­ ко отдельно от остального действия — хотя, может, ее не очень активно «обживают». Были и некоторые нестыковки и анахронизмы — то настоящий, хоть и маленький, автомобиль, то совершенно сказочный единорог, на котором Золушка приезжает на бал. Но в сцене, когда Золушка убегает из дворца, а часы начинают бить, и все элемен ­ ты декорации приходят в движение, будто огромные внутренности часового механиз ­ ма — все заработало, все сошлось с действием и музыкой. В любом случае, получился оригинальный и цельный — хотя, может быть, и не вполне совершенный — спектакль. Ирина Ясъкевич Принц (Андрей Матвиенко) в поисках Золушки Верхом на единороге Одним из самых ярких событий прошло ­ го сезона стал балет С. Прокофьева «Золушка», поставленный Кириллом Симоновым. После летнего перерыва «Золушка» возвращается на сцену НГА- ТОиБ, и мы публикуем интервью Кирилла Симонова, которое он дал накануне июльской премьеры «Золушки», завершив ­ шей прошлый сезон. Хореограф расска ­ зал о своей карьере и о том, что он хотел воплотить в «Золушке» — а о том, удалось ли ему это сделать, могут судить зрители. Новосибирский оперный в списке ваших любимых театров? Мне нравится труппа, настроение в труп ­ пе, сам город, я чувствую себя здесь как дома. Всегда с радостью возвращаюсь. А где все-таки ваш дом: Питер, Мариинка, или Петрозаводск, город, где вы родились? Сложно сказать. Я живу в Санкт-Петер ­ бурге, но имею маленькую труппу в Петрозаводске, где по контракту я дол ­ жен делать два спектакля в год. Также я сотрудничаю с театром Вильнюса. Я поставил там балет «Дездемона», который был признан лучшим спектаклем про ­ шедшего театрального сезона Литвы. В Мариинском театре в прошлом сезоне я поставил балет «Дафнис и Хлоя». Сейчас буду работать в Алма-атинском театре. Поэтому понять, где я живу, достаточно сложно. Сейчас я практически шесть месяцев нахожусь в Новосибирске. Такая у меня профессия. А Петрозаводск — ваш родной город — он не отпускает? Или это такая интересная работа? Это приятная необходимость, потому что там живут все мои родственники. И когда мне предложили поработать, я согласил ­ ся. Там такой специфический театр — три театра в одном. Репертуар синтетический. Я не занимаюсь опереттами, мюзиклами, я не очень это люблю. Меня приглашают только на балеты. Я не люблю смежные жанры. Поговорим о вашей биографии. Яркие ее страницы — работа над «Щелкунчиком» с Михаилом Шемякиным и фильм «Мастер и Маргарита», где вы ставили балетные номе ­ ра. После этого вы «проснулись знамени ­ тым»? Я еще не проснулся! Работа с Шемякиным дала мне огромное количество как плю ­ сов, так и минусов. Меня обвиняли, что я потакал всем прихотям художника. Это был проект достаточно сложный. Которым руководил художник... Так все думают. Написано в афише, что постановщик Михаил Шемякин, и все СМИ об этом кричали. И до сих пор про ­ должают это делать. Конечно, Шемякин придумал всю эту историю. И прекрасно нарисовал, и сделал либретто, но режис ­ сурой он не занимался. Этим занимался я. Но СМИ этого не замечали. На репети ­ циях «Щелкунчика» в балетном зале он был всего один раз. От такого количества декораций, костюмов, которыми завали ­ ли сцену, все начали говорить, что танцев нет. По метражу количество танцев такое же, как в классической постановке. Но психологически для всех их нет. А они есть. Об этом спектакле не написал толь ­ ко ленивый. Я знаю журналистов, кото ­ рые писали, даже не посмотрев спек ­ такль. Говорят, что скандал еще больше добавляет популярности! Да, пресса накинулась на спектакль, а театр с удовольствием стал во всем этом разбираться. Была бешеная реклама и такой же успех. На балет аншлаги уже на протяжении пяти лет. Люди с удоволь ­ ствием его смотрят. Мы возим его во Францию, в Америку. Все начинают ругать, но с удовольствием смотрят. Я отказался от следующего спектакля. Это был этап моей жизни, я не хочу больше этим заниматься, чтобы у меня сидели на голове. Михаил Михайлович на меня оби ­ делся, конечно, но не могу я больше зани ­ маться такой мультипликационной рабо ­ той. Хотя я ему очень благодарен, он талантливый человек А работа в фильме «Мастер и Маргарита» каких усилий от вас потребовала? Какой фантазии на стыке жанров, раскрытия новых своих возможностей? Вначале режиссер говорит тебе — делай, что хочешь. Надо поставить три танца на балу. Они должны быть как в балете. Хорошо. Я ставлю три танца, как в балете. Бортко смотрит, нет, это не то! Так вы просили балет? Срочно меняю акценты. Танец в три минуты снимается целый день. В огромной студии синего цвета. Артисты все повторяют, потому что сни ­ мается с одной камеры, потом с другой, с третьей. Сверху, подвешенной камерой — отдельно крупный план, лица, общий план. И все время нужно трансформиро ­ вать свою хореографию, отдельные дви ­ жения. Но было очень интересно. Хотя работа кровавая. Огромное количество людей на площадке. Артисты из Петроза ­ водского театра, из Петербурга. Их там на самом деле не так много, как кажется. С помощью монтажа и компьютера раз-