Женщина в боях за родину-1942

пила перед большим коллективам таких же, как она, не поддаю­ щихся печали, деятельных, хлопотливых женщин. — Я работала на поле, когда узнала, что на фронт уходит мой младшенький, — тихо сказала Екатерина Егоровна. Помолча­ ла, вглядываясь в глубину комнаты, словно там), в конце ее, была не стена, а необъятный горизонт, таящий все людские надежды. — Вы думаете, я бросила сноп и помчалась домой в город, провожать сына? Нет! — голос ее зазвучал неожиданно сурово и властно, — нет. Я только вот так, до боли крепко сжала кулаки и сказала себе: ну что ж, в час добрый! Пусть идет мой послед­ ний сынок. И младшенький мой сумеет постоять за родину. Иначе и думать не могу. Жаль было, что проводить его не смогла, но любая советская мать проводит его вместе со своим сыном. Пусть идет биться за свое счастливое будущее, за счастье всего чело­ вечества. Пусть борется и мстит за пролитую фашистами кровь невинных людей, за поруганную честь женщины, за растерзанных детей, за наши цветущие города, села и наши нивы. Пусть идет мой последний сын. Пятеро их у меня, как пять пальцев на руке, который ии ушиби — больно, но я готова пере­ нести всю боль, выпавшую на мою долю. О том, как работала Екатерина Егоровна, люди рассказывали удивительные вещи. В работе ее была ярость львицы, рвущейся на помощь своим львятам. И была, видимо, благотворная сила в том труде, помогавшая матери мужественно переносить тревож­ ную разлуку. Женская бригада, работавшая на полях, была увлечена стра­ стной потребностью этой пожилой женщины действовать, делать что-то полезное в такие дни. Работа на полях была непривычна, но горожанки выполняли по две-три нормы. Правление колхоза премировало барнаульскую бригаду. О ней говорят с уважением по всем окрестным колхозам. * * * Глубокая зима. Бескрайние, занесенные снегом поля Сибири. Среди снежных равнин разбросаны колхозные фермы, далеко от деревень, но близко от корма. На каждой ферме всю зиму живут люди. Изо дня в день заботливо сберегают и кормят они колхоз­ ный скот, выращивают молодняк. Стоят ли морозные, великолепные северные ночи или бушуют бураны, люди на •отдаленных фермах выполняют свои повседнев­ ные обязанности. ...Вдоль дороги, по всей равнине стояли занесенные снегом стога. На одном снега не было, но зато сидели волки. Может быть три, может быть пять, Ульяна не сосчитала. Вехи, отмечая путь, шли мимо самого стога, где разместилась волчья стая. За стогом они уходили в лесок, пушистый от инея. Восемь километров пустынного поля отделяло женщину от зи­ мовья. Жилья ближе не было. Бычок, впряженный в розвальни, не чуя опасности, сонно переступал копытцами по твердому насту, им же утрамбованному. К стогам, кроме Ульяны, никто не ездил.