Женщина в боях за родину-1942

зала о каждом из них, какие это хорошие дети. Но считала это не удобным и старалась говорить официально. Только материн- ■скую душу ласковую не скроешь, прорывалась она сквозь каждое слово. Для нее сыновья — все семеро — были детьми, ребятами. Это там, в армии, они совершают большие дела, командуют грозной боевой машиной, которой фашисты боятся, как грозного мстителя. И в зале понимали ее. То, что она говорила, находило отклик в каждом женском, материнском сердце. В зале многие вытирали платками глаза. А когда Игнатова обратилась к женщинам с прось­ бой помочь фронту — всем! советским сыновьям, работать по-ста­ хановски, на производстве и в колхозах, изготовлять и собирать теплую одежду для армии — ей ответили горячо и дружно. И случилось так, что на следующий после митинга день в сводках Информбюро появилось сообщение о гибели танкиста Игнатова. В цехах, в госпиталях, в депо женщины передавали од­ на другой тяжелую весть. Мысли каждой из них в этот день обра­ щались к матери погибшего героя. Было горько и обидно, что слу­ чилось это на другой день после ее выступления на трибуне, бод­ рого, взволнованного и призывающего. Известие стало печальным событием для всех женщин большо­ го города. Молоденькая студентка, участница антифашистского митинга, рассказывая своим подругам о вчерашнем выступлении Игнатовой и сегодняшней скорбной вести, взволнованно прочла стихотворение Некрасова: «Внимая ужасам войны». Неотвязно, весь день преследовали ее строки: ...Святые, искренние слезы. То слезы бедш^х матерей. Им не забыть своих детей... Софья Яковлевна не знала, который сын погиб. Если она начи­ нала жалеть одного,..— еще большая жалооть к другому разрыва­ ла ее сердце, может быть именно этого уже нет... Она хоронила каждого из них, и это было мучительнее, чем если бы она знала точно. Личное горе, боль матери не сломили ее воли. Игнатова, депу­ тат городского совета, пошла на десятидворку. Нужно было орга­ низован изготовление теплой одежды для армии и привлечь к этому домохозяек. Очередные беседы с женщинами шли точно в назначенные дни и часы, росло живое дело теплой женской забо­ ты о людях фронта. Но на ее ногах лопнули вены, изорванные многими родами, и врач запретил Софье Яковлевне ходить. Стало много труднее. Муж, дочери, младший сын-школьник бережно поддерживали ее надломленный дух. Через военные организации запросили командование сибирской части. Извещение долго не приходило. Но зато начали поступать письма, обычные письма от ее сыновей. Письма пришли от Николая и Владимира, от Аркадия и Виктора, от Сережи, Влади и Олега. Письма говорили о хоро­ шем! самочувствии и готовности бить врага до последней капли крови. Письма были получены от всех семерых. 2а