Женщина в боях за родину-1942

КРАСНАЯ ЗВЕЗДА НОВЕЛЛА Одинокая осталась Лукия дома. Растила троих детей. Марин) и двоих сынов — Миколу и Тодося. Одна, без мужа, воспитыва­ ла их. Умер давно муж Лукии, а потсш и дети разбрелись, окон­ чив советские институты. Вот так и война застала Лукиго: дочка в Донбассе замужем», сыновья... — Сини мой каштани, Хоч бы людей розпиталн. Як то мати вас кохала Та до вШська виряджала... иногда пела одинокая Лукия, разглядывая фотографии своих де­ тей. Только и знала, что старший был капитаном на Черном море, а младший в авиации. Иначе не звала их, как: — Moi каштани. — Не знаю, що с MoiMii капитанами... — Хоч би вдстку вад кашташв дастать. Война началась суровая. Настали тревожные дни для мате­ рей и жен. Сначала знали про войну из газет, через радио. А по­ том своими ушами услышали ее в громе разрывов немецких авиа­ бомб. Лукия еще больше притихла, уже и петь про «кашташв» не стала. В село пришли немцы. Пришли ночью и зажгли село за пру­ дом, как свечку. Горит село. Лукия выбежала, что было в хате, на двор вынесла и ждала. Но с этого края пруда село не запа­ лили. Потянулись долгие дни тревог и слухов. Немцы по-своему хозяйничали в селе. За прудом» все сожгли, забрали все: и съест­ Метались немцы по селу. Партизаны покоя не давали. Ка дую ночь разгорались бои за рощей, раздавалась стрельба в селе. Не спалось Лукии. Крадучись, выходила из хаты, прислушивалась. По селу было расклеено немецкое объявление, что ночью под рощей разбит и уничтожен партизанский отряд капитана Гурджия. Сам капитан убит, а голову его немцы на палке выставили воз­ ле здания, где помещался сельсовет. Пошла посмотреть и Лукия. Вправду, на палке, на которой раньше была прибита доска для объявлений, торчала страшная человеческая голова. Лукия и сейчас еще не может выразить словами, какая то была голова: страшная! Страшная тем, что бы­ ла она не на плечах людских, а на палке. А главное, страшная по­ тому, что напоминала про головы сынов. И с еще большей тяжестью на душе и в сердце возвраща­ лась Лукия домой. Если бы не душили слезы, пошла бы улицей, как все, да не хотелось слезы сушить на людях.