Сибирские огни, № 4, 2014

— Хватит. Я снимаю маску, упарился. Так. Флаг установили, процесс за­ печатлен, речь записали. Все. Хорошего понемногу. Меня до сих пор трясет. — Я думал, у меня инфаркт будет, — признался Стёпа. — Да меня чуть на части адреналином не разорвало! — Вниз еще осторожней, а то на радостях можно загреметь с высоты ... — Ты опять первый? — Давай, — согласился я и повторил: — Медленно, очень медленно ... — И печально, — засмеялся Стёпа. — Хватит ржать, поползли вниз. Ты так и будешь, как злодей, в этой ма­ ске теперь ходить? Может, снимешь? — Я ужас, летящий на крыльях ночи ... — Смешно. Давай за мной. Я спускался с вышки, и в голове прокручивался наш короткий разговор с Лужиным в день перед водружением флага. — А почему именно российский флаг? Мне кажется, люди не поймут. Русские и российские — не одно и то же. — Я знаю, — Лужин сидел напротив меня в кафе и пил свой обычный чай с лимоном. «Чай по-русски», как он говорил. — Я знаю, что это разные по­ нятия. Но у людей в голове и так каша, зачем ее забивать новыми символами? Ну что можно предложить русским в Крыму? Знамена какой-нибудь отдель­ но взятой организации? Не получится. Пробовали много лет подряд. Каждая организация несет в себе зачатки собственной смерти, так как создается для решения тактических, локальных задач ... — А наша? Я имею в виду «Оплот»? — Понимаешь, еще неизвестно, во что выльется «Оплот». Может, мы еще не понимаем даже масштаба начинания. Ведь «Оплот» собрался для про­ движения настолько глобальных идей, что их реализации мы можем и не до­ ждаться в своей ж и зни ... Но про ф л а г ... Понимаешь, российский флаг — это символ борьбы. Мы ведем борьбу не столько за свои права, сколько вообще за справедливость в целом. Это тебе сейчас трудно понять, но ты поймешь, я вижу, что пойм еш ь ... А людям надо говорить простые доступные вещи. Мы русские, и наш флаг — триколор, флаг не только Российской Федерации, но и всей русской цивилизации. Понимаешь? — Н у . . . вроде д а ... — Поймешь постепенно. Слушай, я чего-то переживаю ... Вы там осто­ рожнее наверху. Без жертв. Спуститесь оттуда героями, я точно говорю ... Рус­ ские не сдаются! * * * Работа — «Оплот» — Лена. Нет, не так. Лена — «Оплот» — работа. Жизнь наполнилась людьми и действиями, и каждое действие, каждый поступок вели меня куда-то в определенную точку во времени и простран­ стве, невидимую мне точку, неизвестную , но, казалось, совершенно конкрет­ ную, словно нарисована она красным карандашом за пределами карты. Там, за обрезом бумаги, еще есть земля и реки, и горы, и города, населенные озабо­ ченными жителями, но всего этого не разобрать, расправляя на столе напеча­ танный кусочек мира, не увидеть на этом жалком клочке ни всей вселенной, ни своей собственной красной точки. Лена — «Оплот» — работа. Город изменился и стал приветливым. Я просыпался бодрым, я просы ­ пался усталым, я болел, я смеялся, строил дома, митинговал, пил чай, читал газеты , звонил родителям, я все это делал не один — со мной была моя стая. Лена — «Оплот» — работа. Вдруг оказалось, что у жизни бешеный ритм , и я всем нужен, и везде меня ждут. Я поглощал информацию и генерировал энергию. 49 : : I СЕРГЕЙ ЮХИН. МЕРТВЫЙ КРЫМ