Сибирские огни, № 4, 2014

— Сорок два человека, — ответил толстый Миша, продолжая сжимать в руках знамя. — Сколько?! — удивился я. — Сорок два? Ничего себе! — И еще десять монахов, — добавил Миша. — Вот это д а . .. Веди меня к штабу, будем командира искать. Погорелов, Лебедев, продолжайте поиски. Сорок два человека! Должен еще кто-то остать­ ся. Соседи, присоединяйтесь к моим ребятам, давайте, включайтесь скорее. Михалыч, Азизов — со мной. Миша, показывай дорогу. Мы некоторое время шли, петляя между зарослями шиповника и руинами старинных построек, пока Миша вдруг не остановился возле самого обрыва. — Смотрите, там вход в штаб, — показал он на квадратное отверстие в скале. — Вход. Не видно никого ... Странно. Осторожнее, там ступеньки кру­ тые прямо вниз... — Есть у кого-нибудь фонарь? — спросил я и, не дожидаясь ответа, за­ глянул в черноту. — Эй! Есть кто живой? Жека! Ты там? Не стреляй, свои! — Сами не стреляйте, — донеслось в ответ. — Аккуратнее, выхожу. И из отверстия выполз, отряхиваясь, Лёха, мой бывший друг и теперь уже бывший таможенник. Он усмехнулся, глядя на меня, и сказал: — Ну привет, запы! Чего рты раззявили? Я стоял, онемевший и растерянный от этой неожиданной встречи; при звуках знакомого голоса в голове пронеслось сразу несколько взаимоисключа­ ющих предположений. — Лёха? — Он не наш, — зашептал мне сзади на ухо Миша. — Он не наш. Не из нашего лагеря ... — Слушай, Лёха, — в голове словно щелкнуло что-то, и недоброе пред­ чувствие кольнуло в висок, — слушай, а это не ты в эфир выходил вечером?..» * * * Пневмония. Липкий сон и пробуждение, словно после тяжелого похме­ лья. Суставы выворачивает, а на груди — тяжелая плита. — Здравствуй, отец. Он приехал внезапно, очередным удушливым утром, словно из другого мира — деловитый и бодрый, слишком деловитый и нарочито бодрый; вокруг все завертелось, изменилось, упорядочилось и потеплело. Вещи и люди закру­ жились, подчиненные его воле — милые и послушные, мягкие и услужливые. Появился недавний врач с медсестрой. И с этих пор медсестра стала прихо­ дить ежедневно: мне под мышку градусник, потом — укол, таблетки аккуратно в горсточки на три приема, пошептаться с отцом; и вечером снова — градусник, укол, таблетки и беседы о жизни. Хозяйка забегала каждые полчаса: «Раскла­ душка вот, пользуйтесь. Вам удобно будет?.. Белье постельное. Чистое, вы не подумайте... Варенье малиновое для вашего сыночка. Сама варила. Полезно от температуры»... Все вдруг и сразу ему подчинились и стали в одно мгновение ему обязаны чем-то, словно он барин, облагодетельствовал их своим приездом; при этом деньги он принципиально не раздавал, лишь улыбался величественно, и за этой улыбкой проглядывали грохочущие танковые армады и любовь к под­ чиненным, и ядерные вспышки, и жалость к каждому отдельному солдату... Эх, не развались Союз, командовать ему как минимум округом! — Сергей Семеныч, вот курицу купила, как вы просили. Бульон варить? — хозяйка протягивала ему завернутую в кулек ощипанную тушку. — Варвара, — он уже узнал, как ее зовут, а я так и не удосужился за не­ сколько месяцев, негодяй, — я же просил домашнюю. Домашнюю, а не брой­ леров американских. — Да вы ж посмотрите, Сергей Семеныч, какой же это бойлер? Разве это бойлер ? Не бывает таких бойлеров. Домашняя, самая что ни на есть. Травку ела, камушки клевала, на воздухе... Сами посмотрите ... 37 СЕРГЕЙ ЮХИН. МЕРТВЫЙ КРЫМ