Сибирские огни, № 4, 2014

СЕРГЕЙ ЮХИН. МЕРТВЫЙ КРЫМ маленьком грузовичке Филипп Моррис , забитом сигаретами. Они официаль­ ными представителями компании были или кем-то в этом роде. Так и бежали из города на служебной машине. Теперь у нас с табачными изделиями полный порядок. Я сначала отказывался от своей доли, а потом подумал — какого черта! Жизнь у нас здоровая, можно сказать, первобытная, парочка сигарет не повредит, да и сам ритуал курения вносит некоторое разнообразие в скучную жизнь лагеря. Особенно вечером, когда все дела сделаны и заняться нечем. Стычек с противником после той самой обороны аэродрома практически не было. Один раз наш патруль наткнулся на запое возле трассы. Постреляли ребята в них издалека, говорят, двоих уложили, да еще неделю назад зап по­ дорвался на дальней растяжке. Мы всем лагерем ходили на него смотреть. На вид человек как человек, одет прилично. Лежит, раскинув руки, а вся правая сторона лица разворочена осколками. Кеша предложил его похоронить, но остальные были против. Тело мы сожгли, обложив сухими ветками и полив бензином. Кеша выразил сомнение по поводу того, что убитый был именно зап. Столетов очень сильно разозлился тогда, кричал на Кешу и показывал на развешенные вокруг таблички “Осторожно! Мины!” и “Хочешь пройти — по­ дай звуковой сигнал” . Если бы это был обычный человек, он бы так и посту­ пил — подал бы сигнал, а запы, как известно, читать не умеют, разучились. Вот и подорвался поганый зап, а Кеша — либерал вонючий, из-за которых все и произошло. Столетов так и сказал — либерал вонючий. Он после событий на аэродроме сильно изменился — в одно мгновение из испуганного пацана превратился в настоящего бойца. Был такой момент: когда мы уже в машины грузились, Столетов бежал по взлетному полю, увешанный вещмешками, и упал, споткнувшись. На него сразу кинулись толпой, навалились сверху, а мы уже по машинам расселись, стрелять боимся, чтобы в Костю не попасть. Саня кричит: — Уходим, ему кранты! — а я медлю, словно заснул, смотрю на эту свал­ ку тел и сделать ничего не могу, оцепенел и вялость в ногах. Потом очнулся вдруг, и все завертелось, как в ускоренном кино. В правую руку штык-нож, в левую Макаров — и кинулся туда, где Столетова рвут. Смо­ трю боковым зрением: Саня меня обгоняет — и тоже с ножом. Я ему: — Назад, уходите! А он бешено глазами вращает, рот словно разорванный, кричит: — А-а! — и быстрее, быстрее бежит, прибавляет, уже меня обошел... Пока мы добежали, Столетов каким-то чудом выбрался из свалки и в упор из калаша стреляет по запам. Мы его оттягивать, а он новый магазин заряжает и снова в мертвую груду очередь всаживает. Еле оттащили — он все за свои мешки хватался, хрипел, что там много полезного. Пока вернулись к маши­ нам, запы уже подковой на поле выстроились и быстро приближаются. Ну мы и рванули — больше нас ничего здесь не держало. А Столетов всю дорогу твердил: — Как я их, а?! Сухарей им захотелось, пидам! Сухари же в меш ках ... Как я их? Да?! Видели? Хрен им, а не сухари! Русские не сдаются, мать их! Вот тогда мы и решили его назначить ответственным за продовольствие. Сильно изменился Костя Столетов, а главное — он верит в наше дело. Ве­ рит безоговорочно, верит, что мы победим. Всем бы такую веру, как у этого пацана. Я тоже верю, Лена. Верю — и это основное отличие меня прошлого от меня нынешнего. Все, что я делал раньше для Оплота , было, скорее, от жела­ ния быть рядом с тобой, быть тебе нужным, быть в курсе твоих д е л . .. Словом, все это было для тебя. Не обижайся, но сейчас я это делаю для себя. Во мне нет ненависти к врагам, только понимание, что люди должны победить. Даже если я этой самой победы и не увижу, выполню все, что в моих силах. Я так долго думал о том, что я есть, зачем же я живу на этом свете. Зачем?.. Зачем?.. 18 А ответ, может быть, абсолютно прост. Вот он, прямо передо мной — я дол-