Сибирские огни, № 4, 2014

— Да пошел ты! — Катя резко бросила окурок и рванула дверь кафе. — Придурки! А показались нормальными ребятами. — Андрюха! — Лёха аж задохнулся от возмущения. — Андрюха! Ты чего? Но я уже его не слышал, я был на пути к морю — в грудь толкнула мяг­ кая волна приближающихся приключений, в голове зашумел теплый летний прибой. — Пленных не брать! Все по местам! Слушай мою команду. Боцману по­ полнить запасы рома и солонины! Выдвигаемся через десять минут. — Слушаюсь, капитан! А кто у нас боцман? — Боцман у нас ты, Лёха. Иди за водкой и колбасой, а я ловлю такси. Бего -о-ом ... марш! * * * «Я очень изменился, Лена, не знаю, понравился бы я тебе нынешний... и любила бы ты меня, не знаю. Эти изменения такие разительные, что я сам иногда удивляюсь, а иногда — пугаюсь. Но об этом чуть позже. Я теперь командир Особого седьмого крымского отряда Оплот. Этот но­ мер в названии говорит о том, что наверняка есть еще где-то в Крыму как ми­ нимум шесть таких же отрядов, если цифра семь вообще что-то значит. Честно говоря, в последнее время я вообще мало в чем уверен. Нас в отряде четырнадцать — в основном те, кто прикрывал эвакуацию выживших с аэродрома в Заводском, да еще два человека из Бахчисарая при­ бились. Лагерь мы устроили в отличном месте, недалеко от Большого каньо­ на. Незаметно не подберешься, вокруг скалы, рядом речка — короче, место отличное. Как и было написано в пакете, мы подготовили возле лагеря по­ садочную площадку для приема вертолета. Надеюсь, она понадобится — и вертолеты будут. Господи, как я на это надеюсь! Питаемся мы пока нормально — в условном месте нашли множество за­ готовленных продуктов, в основном консервы и мука. Какой-то умник один из тайников забил пластиковыми бутылками с подсолнечным маслом и уксу­ сом. Представляю , как руководство Оплота заставляло бизнесменов сдавать эти продукты, смех... Кто чем торговал, тот то и сдавал. С миру по нитке ... В итоге имеем — три ящика мивины, килограмм десять леденцов, набор специй для барбекю , чай (чая много), мешок соли (тоже хорошо!), немного макарон и пакетики с разноцветными порошками для приготовления желе. Про муку и консервы я тебе уже говорил. Были еще вакуумные упаковки с колбасными нарезками, но мы их уничтожили в первые же дни, а вот сахара и кофе нет совсем. Правда, еще кое-что мы унесли с собой, когда бежали с аэродрома. Набивали рюкзаки и багажники машин. Теперь этим добром заведует Костя Столетов — все переписал в блокнот и охраняет как зеницу ока. У него даже есть несколько бутылок водки, но мы договорились их не трогать. Пока. Что значит это пока , толком никто не знает. Пока — это до особых обстоятельств. Пока — это если станет совсем плохо. Пока еще не настало. Есть еще тайники с разными вещами, которые должны, по задумке руко­ водства, облегчить нашу партизанскую жизнь. Из полезного — палатки, носки, пледы и топор. Из бесполезного — канцелярские кнопки и электрочайник. Короче — грех жаловаться в сложившихся обстоятельствах. Они всех нас изменили, эти обстоятельства. Веришь, я просыпаюсь теперь рано и делаю зарядку. Невероятно! Всю ночь сплю как убитый, без ночных размышлений и самоедства, просыпаюсь бодрым и готовым к трудовым или каким там еще понадобится подвигам. Бреюсь перед небольшим зеркалом, прикрепленным на скале возле самого обрыва, — вода холодная после ночи; я смотрю на себя, заросшего поседевшей щетиной, скоблю ее многоразовым станком, курю ... Ах да! Я опять стал курить. Немного. Положено у нас на каждого бойца по пачке сигарет на двое суток. Бахчисарайцы, прибившиеся к нам, приехали на 17 СЕРГЕЙ ЮХИН. МЕРТВЫЙ КРЫМ