Сибирские огни, № 4, 2014

— Ты и будешь трезвым, — Лёха умел быть убедительным. — Бутылка сухого всего. С чего тут быть пьяным? Запах один. Пойдем к речке. Посидим полчасика. — Пятнадцать минут, Лёха. Только пятнадцать минут. Ты же знаешь, се­ годня родня собралась, гости. Мне надо быть вовремя. Мы с тобой сейчас чуть-чуть выпьем, а завтра устроим нормальный загул. Позовем всех. И Мак­ са, и другого Макса, и Влада, и ... — И Юльку, — напомнил Лёха. — И Юльку. Но завтра. А сегодня ... Я обещал, понимаешь? — Понимаю. У меня и в мыслях не было срывать домашний праздник. Но выпить по пятьдесят с другом в день его рождения — это святое. Ты с этим поспорить не можешь. И отнять это право у меня не можешь. Пойдем к речке, посидим минут двадцать — и шлепай себе домой. А завтра устроим на­ стоящий сабантуй, со всеми вытекающими обстоятельствами. Да ладно, все­ го каких-нибудь двадцать минут! Пойдем! — Лёха скорчил свою знаменитую физиономию «честный и решительный». — Пойдем. Только пятнадцать минут. — Слушай, не будь занудой. Ты уже тут со мной целый час пререкаешься. Давно бы уже выпили и разошлись. — Сам зануда. Идем так идем! Это была стратегическая ошибка — не надо было соглашаться. Мы пошли по мягкому от жары асфальту вдоль бетонных многоэтажек прямо к реке, мы пили кислое вино из бутылки; трещины под ногами струились, переплетались в сложный и магический узор — все возможно, все возможно на этом свете: родиться жарким летним днем, пить вино, идти не спеша к речке, опоздать на собственный день рождения, опоздать на этот чертов день рождения, на праздник, где куча гостей мается возле накрытого стола ... Ты можешь делать в жизни страшные ошибки, и тебе все сойдет с рук, все, кроме этих жмущихся возле селедки под шубой людей. — Д а пошли они все! — Что? — Лёха аккуратно опустил пустую бутылку в разинутую пасть железного пингвина, работающего на автобусной остановке мусор­ ным контейнером. — Что ты сказал?.. Господи, какой дебил придумал этих пингвинов ... — Давай еще вина возьмем. — Тебе же пора домой... Жуткие пингвины ... — Я не хочу домой. Там меня ждут. — Странная логика. — Странная? Странно, что мусорки заменили на пингвинов. Странно, что милые бетонные цилиндры заменили на железных уродцев. Странно, что дома та­ кие серые. Вот что странно! Странно, что лифты все обоссанные. Странно, ч то ... — Я понял, пон ял ... Не продолжай. Давай купим вина. Было ужасно, что я опаздываю. Но мне хотелось еще хуже, хотелось сго­ реть от стыда, сгореть дотла, в пепел, и не возвращаться — пеплу необязатель­ но возвращаться, его несет ветер, его тащат друзья в неизвестном пока еще направлении, чтобы развеять где-нибудь на берегу реки ... — Не время впадать в уныние, — сказал Лёха, выходя из магазина. — Ку­ пил две. Еще ж не вечер. Правильно? — Правильно. Но не совсем. Угощать должен я. День рождения-то у меня. — Успеешь. — Тоже верно. А потом был речной пляж, забитый отдыхающими. Маленькими игру­ шечными отдыхающими. Пока мы с Лёхой шли вдоль кромки воды, увязая в крупном белом песке, это были люди как люди — мясистые и худые, бледные и ошпаренные солнцем, старые и молодые, но мы удалились от них, сели на пригорок под соснами, и они потеряли свою индивидуальность, стали кра-