Сибирские огни, № 4, 2014

— О, эскулап! — проморгался наконец Гдыня. — А я тебя жду. Ты чем меня на этот раз потчевал? — Ты уже всю нашу фармакопею знаешь, пан Гдыня, — усмехнулся ане­ стезиолог. — На личном, так сказать, опыте. Лекарство называется кетамин. Современное, эффективное, а для тебя, с твоим сердцем, так и вовсе самое то. Как пробуждение?.. — Да вот про него я и хо тел ... вернее, про сновидения. Причудилось мне, Николаич, что я — мачта... — О как! — поддакнул Раевский. — На яхте, что ли? Такой дорогущей, белоснежной , легкокрылой... — Нет, — хитро прищурился пациент. — Такая недалеко от моего дома стоит. Там станция какая-то — ретрансляция, что ли, или еще какая электро­ ника. М ачта высоченная, метров тридцать, и на растяжках. Толстенные тросы удерживают, понимаешь, конструкцию ... Когда ветер, так тросы те гудят ... — Интересно... — А интересно , эскулап, то, что видел я себя вроде как этой мачтой и человеком одновременно! А растяжки люди держали. И ладно бы еще род­ ня — так ведь незнакомые все. Лица напряжены, мышцы на руках вздулись, видно по всему — нелегко им, а не бросают... Держат, значит, меня, чтоб не упал. Это к чему? — Это побочное действие препарата, ясновельможный пан. Есть у него такая особенность. Галлюцинаторный эффект. Неопасно — и скоро пройдет. — Вот как? — озадачился пациент. — А все так четко, понимаешь, виде­ лось. Как в жизни. Даже лучше... — Для применения кетамина характерны красочные сновидения с обили­ ем причудливых образов, — процитировал врач инструкцию к препарату. — Не переживай, пан Гдыня, после наркоза и не такое видят. Главное, операция прошла успешно... Из палаты Раевский вышел в несколько лучшем расположении духа. Хоть тут все в порядке. Надо бы позвонить хирургам, когда они там подадут свой аппендицит... И невольно задержался взглядом на трубе котельной, что вид­ нелась за окном. Из трубы валил белый дым. Или пар. И ее, трубу, тоже удер­ живали растяжки. Чтоб не упала, значит. И чтоб тепло было. А на трубу падал пушистый белый снег. Позвонить он не успел, позвонили ему. Раевский глянул на экран — крас­ ная свирепая физиономия ухмылялась под зеленым врачебным колпаком. Фомич, которого все за глаза называли Хомичем, заведующий отделением анестезиологии , непосредственный начальник. Было дело, сфотографировал как-то ш ефа на одном неофициальном праздновании. Он нажал прием. — Ты где сейчас? — прогудела трубка голосом Хомича. — Гдыню проведал, все в порядке. У меня сейчас в третьей операционной аппендикокс... — Знаю , отставить третью операционную . Туда Белозеров пойдет, он уже больного посмотрел. Ничего, там сегодня будет не Варламов, светоч наш не­ превзойденный, а всего лишь Кузьмин. Как-нибудь... А ты иди-ка, историю этого своего крестника еще раз погляди. Как его фамилия была? — Умрихин, — выдавил Раевский. — Во-во, Умрихин, он самый. Будешь за него ответ держать по полной программе. Знаешь, как начальство умеет? Так что иди почитай, с мыслями соберись. В два ко мне. Заведующий отключился, а он нажал вызов. — Тебе чего, Раевский? — через несколько гудков ответила трубка голо­ сом жены . На экране шевелил ушками смешной кролик, установленный еще года два назад. — Кира, я спросить хочу... 101 ОЛЕГ БЫСТРОВ. ТОЧКА ПРИТЯЖЕНИЯ