Сибирские огни, 2013, № 7

АЛЕСЬ ПАШКЕВИЧ СИМ ПОБЕДИШИ бы Новогрудского замка, только в руке всадника вместо меча — наполненный бо ­ кал, чаша по-сербски. — Прошу в честь нашего гостя испиты здравицу! — улыбнувшись жене, пред­ ложил младший Янкович. — Простите, это много... — попробовал отказаться Заяц и отставить наполнен­ ную чашу, на что услышал от хозяйки озорное: — Ну что вы, после этого даже за руль садиться можно!.. — Да-да! — поддержал старший Янкович. — Садиться можно, только... не ехать. Это я как водитель с большим стажем — и дорожным, и коньячным — свидетель­ ствую. Выпили, вкусно закусили. — Д а - д а . — старший Янкович опять стал серьезным. — Вы не обижайтесь, профессор, если что-либо из моих рассказов не по душе пришлось. — Нет, почему ж е . — Разное, сами знаете, и сейчас, и раньше совершалось . — И через напря­ женную паузу: — Я вам на прощание одну притчу хочу напомнить — о большом столе, составленном из маленьких. Участники застолья через несколько стопок перестали слышать, а потом — и слушать своего тамаду. Так вот, у каждого стола должен быть свой тамада-правитель. Чего, по-видимому, дождутся и наша, и ваша с т р а ны . — Янкович остро-внимательно взглянул на гостя и снова поднял чашу: — Хочу предложить тост-здравицу в честь новых «водителей» наших земель, которых будут слышать!.. II. 1493—1547. С падением Константинополя словно земля перевернулась под ногами афонс­ ких монахов. Они неутомимо молили Еоспода вразумить их и ниспослать святые знаки. Н о . то ли не замечали, то ли знаков тех не было. И монахи — кто не связал свою судьбу с иоаннитами — подавались в скиты. Афонские монастыри почти пустовали. Болела от этого у Максима Трека душа, и он благодарил Бога, что мог отдавать свои силы на распространение Его слова. Монах за несколько лет работы в Киевской лавре переписал семь книг и многие помог перевести. Он уже привык к своему новому месту, сжился с ним, как некогда — с Падуей и Флоренцией, где учился, и только в мягких снах, забываясь над книжными строками и страницами, изредка возвращался на родину — вот как в этом, с сочной травой, солнечным виноградником за спиной, дорогой... длинной дорогой... выбе­ жавшей из воды в лес... старый кудесный лес с большими незнакомыми деревьями... белыми, холодными... и дорога белая, даже глаза заболели... — Евлогите! — неожиданно послышалось за спиной, и он очнулся. Еще неосознанно — между видением и явью — вскочил над залитым воском столиком, перекрестился и ответил: — О Кириос... Тосподь благословит... И смутился, увидев перед собой брата-иоаннита, земляка по Афону, своего тезку — Максима Спартанца, в черном хитоне, с наброшенной на плечи овечьей шкурой. — Вот я и отыскал тебя. Собирайся... Инок, который привел гостя в келью, поклонился и вышел. А они долго не могли наговориться. Услышанное никак не успокаивало книж­ ника Максима — мир и действительно переворачивался: в Риме господствует не­ мецкая армия, Священная Империя спорит с Францией за светскую власть... И ос­ колки династии Палеологов, после того как Венецианский сенат напомнил московс­ кому властелину о его правах на наследство византийского титула, решили идти на 90