Сибирские огни, 2013, № 7

АЛЕСЬ ПАШКЕВИЧ СИМ ПОБЕДИШИ В кабинете пафосно забили часы. Субочев встрепенулся и подытожил: — Вот, в основном, и все. — Поднял с пола на стол чемодан-дипломат, с возвы­ шенным настроением щелкнул замочками и выложил тонкую коленкоровую пап­ ку. — Тут кое-что из собранной информации. Однако, — он мягко улыбнулся, — убежден, что вы и так о многом знаете. Как о том схимонашеском постриге царя... — И после небольшой паузы завершил уже спешно и казенно: — Проявите всю надле­ жащую ответственность. А что о том ни одна посторонняя душа не должна знать — напоминать, думаю, не стоит. И еще... Когда понадобятся какие-либо консультации со стороны богословской, теологической — вот телефон помощника патриарха. Помогут в любое время... Театральные движения стюардессы. С тигриным ревом турбины пожирают ке­ росин. Нервные стыки плит на бетонной взлетке. Затяжной надрывный разбег. Хоро­ шо, что не пожалел в аэропорте коньяка... Непонятная далекая сила отрывает от земли — как некогда сделанные дедом качели, и все тревоги: что там? как там? — остаются позади, не успевают за самоле­ том. И вот— традиционная сосулька «Взлетная», неожиданная морозность в салоне, взбитые плантации хлопка в иллюминаторе. И по-детски сладкое пробуждение от незапланированного сна, когда под тобой — мутная оправа ржаво-бирюзовых гор, как через малый окуляр бинокля увиденные змейка-дорога, подосиновики домиков, разноцветные латки полей, укроп деревьев. Все вдруг суетливо начало увеличивать­ ся и разбегаться. Надутая резина охает о разогретый бетон — и можно отстегнуть ремень. Аэропорт «Белград». Паспортный контроль, дорога к железнодорожному вок­ залу. Все же хорошо, что в Москве его устроили на самолет, а не бросили прорывать государственные границы в поезде — с пересадкой в Праге. Однако на узком перроне в Подгорице его никто не встречал. Хотя и было ого­ ворено. Суетились люди — кто с чемоданами, кто с цветами. Возвратился назад, к вагону, мешая пробираться к выходу другим пассажирам, тревожно встал сбоку и снова начал разглядывать прохожих. «Еосподар Зец — СССР», — прочитал на белом листке... Стоп, Зец... По-сербски — «Заяц»... — Добар дан! Конференция в Подгорице? — Да, добро дошли! Профессор Богдан Янкович, — знакомится рослый здоро­ вяк в джинсовых шортах, апельсиновой майке и переходит на русский, изредка путая ударения: — Рад вас видеть. Пожалуйста, прошу к машине... Белая отечественная «Застава», в багажник которой еле поместилась сумка, горделиво фыркает синим облаком, но бежит бодро. Через опущенные окна врыва­ ется солено-присушенный ветер и мягко гладит лицо. — А я уже думал сам добираться, не сразу понял, что Зец — это я, Заяц... — Ох... — чуть не притормозил чернявый великан Янкович, рукам и ногам которого явно не помешали бы лишние дециметры салона. — Прошу простить... Да, фамилии не переводятся! Эту бумажку мне дали в секретариате деканата. Не оби­ жайтесь, пожалуйста. — Ну что вы?! Напротив — чувствую себя своим! — Заяц улыбнулся и вдруг засмотрелся на сказочный пейзаж справа: гора (или скала?), привязанная-пришто- панная к земле (или к небу?) деревьями, срывалась к фиолетово-бирюзовому озеру и озорно кружила вместе с дорогой. А в воде похотливо купалось солнце (или во­ д а— в солнце?)... — Красиво... — прошептал гость, на что шофер (на вид ему около сорока) радостно кивнул головой и поддал газа. Его доклад был на пленарном заседании. Заяц и подготовился, и старался как никогда: неожиданный оборот в приветствии, чтобы захватить внимание зала, «анти­ теза — тезис», и так далее. Он говорил о роли книги в развитии человечества, о славянских первопечатниках Скорине и Федорове. 86