Сибирские огни, 2013, № 7

ла в нем меня доброславная афонская опекунша и Всесвятейшая рода нашего по­ кровительница Матерь Божья и сказала: «Не спи, человече! Глянь, не рассвет на востоке разгорается, а пламя душегубное». И посмотрел я на восток, и сердце мое онемело. Увидел я стены Царьграда в огне дымном, а над храмом соборным — двух голубей. В клюве у белого — пшеничный колос. Черный же бьет его яростно, а из колоса не зерна выпадают, а слова Божии. И упала первая стена константино­ польская... И опять сошлись голуби, и вторая стена обвалилась. И в третий раз удари­ лись — и исчезла стена Верхнего города. И гром трубный зазвучал надо мной. И увидел я, как водой улицы заполняются, как рушится купол соборный, а на алтарь белый голубь падает. «Иди и расскажи», — говорила Опекунша Небесная, и увиде­ лось мне, как в пламени слова Божии горят— книги Святого Писания... — По трапез­ ной пробежал тревожный вздох, и старец возвысил голос: — «Иди и расскажи», — повторила Повелительница Целомудрия, и увидел я, как вошла Она в огонь и вышла неповрежденной, и положила на воду книгу, и сказала: «Вот тело Сына моего». И развернула книгу, и перст свой к строкам приложила, и сказала: «А это кровь Его»... — Старец помолчал и окончил: — После того сна и спустился я со скита своего. И не устану просить вас, братья мои, о молитвах к Богу милостивому, чтобы простил исход мой. Он перекрестился и вознамерился было выходить из трапезной, но монахи бро­ сились, перебивая друг друга, расспрашивать, что означают те небесные знаки. — А то, что ожидают народ христианский новые испытания, — Филофей при­ близился к игумену, положил ему на плечо свою тонкую руку, проникновенно по­ смотрел в глаза и подытожил: — Пройдет два раза по столько, как я оставил наш монастырь, и Царьград Константинополь захватят иноверцы. И ты, брат Нил, должен поехать к патриарху и предупредить его об опасности. Не воскреснуть тому, что не умерло. Но тело Божье от крови Его отделять нельзя. В Константинополе хранится наибогатейший скрипторий. Защитите слово Спасителя! — Брат Филофей... — голос игумена задрожал. — Вместе и в молитвах, и в делах заботиться о том будем. — Не суждено тому сбыться, — прочувствованно улыбнулся афонский старец. — Через семь дней Всевышний позовет меня на суд Свой строгий... * * * Сентябрь 1429 года. Горело солнце над святой горой; чтобы не щуриться, игумен Нил надвинул на седые брови остроконечный куколь потертого схимнического хитона. Берег отплывал дальше и дальше, а Нил не мог оторвать от него проясненного взора. Что было в его глазах, исполненных воды и неба, печали и надежды? Что, помимо молитвы, было в душе его? Когда отошел к Богу старец Филофей, в монастырской церкви заплакала икона Божьей Матери «Троеручица», а наутро после похорон старца в келью игумена влетел белый голубь, сел на подоконник и не шевелился всю молитву. И тогда игумен решил отправиться в Константинополь, к патриарху — поведать о Филофеевом сне да попросить святого совета. Афон с корабля уже казался небольшой ладонью — только обручальный пер­ стень тучки зависал над горой. Там, подумалось игумену, и сливалось небо с землей. Еще в языческие времена на полуострове возвышалась позолоченная статуя Апол­ лона, а на горе стоял его храм. И само место называлось Аполлониадой. Позже там возвели храм Зевса, которого по-гречески называли Афос (Афон). Ныне же и до скон­ чания мира тот край с небесным связывает имя Божьей Матери. Когда она плыла к Лазарю на Кипр, на море разразилась буря — и корабль прибило к скалистому афонс­ кому берегу. Говорят, когда святаяМария ступила на него, статуя Аполлона упала... 77 АЛЕСЬ ПАШКЕВИЧ Ш ІЇь СИМ ПОБЕДИЛИ