Сибирские огни, 2013, № 7

АЛЕСЬ ПАШКЕВИЧ СИМ ПОБЕДИШИ — Брат Филофей?.. Приветствую тебя, боголюбивый друг! После нелегкой до­ роги окажи любезность — будь гостем в моей келье. — Игумен оглянулся на моло­ дого келейника, чтобы тот помог, но старый монах неожиданно упал к их ногам. — Евлогите1!— прошептал он традиционное афонское приветствие, перекрес­ тился и стал просить прощения, но слова утопали в пересохшей глотке. — О Кириос2, — смутился игумен. Он послал келейника за водой и попробовал поднять старца Филофея, но тот опять лег на землю и одержимо зашептал: — Жгут тело мое грехи непогасные, каменьями их руки и ноги мои отягощены, и нет мне прощения за то, что выпросил я у Бога скит высокий — и оставил е г о . .. Слезы текли по худым щекам, по старческим морщинам и кровавым царапи­ нам. В седую бороду вплелось несколько сухих листьев айвы и оливы: пещера Фило­ фея была в Каруле, наисуровейшем афонском месте. Игумен Нил присел к старцу и провел ладонью по его хитону, точнее — по тому, что осталось от него после долгого отшельничества. Филофей, предшествен­ ник Нила на игуменстве, двенадцать лет тому подался в скит — и явился словно из воспоминаний. Прибежал келейник. Хоть Филофей и не пил уже трое суток, но воде не обрадо­ вался — сделал три небольших глотка и отдал корец. И, став на колени, заговорил звучнее: — Как учил отец Иоанн, Синайский игумен — оставив людской мир, не прика­ сайся более к нему, ибо страстям удобно сызнова возвращаться. Молитесь, братья мои во Христе, дабы те страсти меня опять не п ол онил и . Игумену и келейнику удалось поднять монаха и отвести в трапезную. Но и от скромной монастырской еды тот отказался: — Не могу я сытить тело, не утолив сперва душу молитвою, а глаза — созерца­ нием святых икон. Оставьте, братья любые, меня в молитве, а потом я поведаю вам о причине прихода. Филофей так и не вошел в церковь — встал на колени перед каменными ступе­ нями и сам окаменел на весь день. Уста трепетно шептали слова к Всевышнему, а глаза, по-прежнему глубокие и молодые, искрились слезным очарованием и смот­ рели куда-то вперед — через церковные стены, через время и пространство... Стук деревянной колотуши пробудил его. Была середина ночи, и монахов звали на службу. Афон начинал молитву за благостояние мира, и Филофей вместе со всеми, но последним, вошел в храм. Все окутывал сумрак, только мерцали под ико­ нами несколько тусклых лампадок. Отслужили утреннюю с полиелеем, и когда запели Херувимскую — настал рас­ свет. — Кирие элейсон! — прозвучало справа от алтаря. — Еосподи, помилуй! — повторил-подхватил низкий голос. Ничто не способно передать ощущение вечности и возвышенности так, как греческие церковные песнопения. После литургии монахи перешли в трапезную, где по поводу воскресного утра к чаю с хлебом добавили мед, халву и тахину. Неспешно расселись; игумен пригла­ сил в голову стола старца Филофея, но тот опять отказался от еды и направился к возвышению читать: в монастыре во время трапезы звучали жития святых. А когда позавтракали и еще раз общей молитвой поблагодарили Создателя, Филофей попро­ сил слова. — Братья мои во Христе, — молвил он тихо, — хотел я окончить путь свой в пещере отшельника и там отдать дух свой милостивому Богу. Но сподобил Он меня, грешного, на другое: послал недостойным глазам моим сон неожиданный. Разбуди­ 1 Благословите! (греч.) 2 Господь благословит (греч.).