Сибирские огни, 2013, № 7

И тут он понял. И соленый пот морем, слезами, таяньем всех заполярных снегов потек у него по спине под тельняшкой, по лопаткам, по хребту, по вискам, где вспыхнула мгновен­ ная, смертная седина, по шее, где первая кровь запеклась. — Ты меня спасешь? Ты... мой ангел? И внутри него, не снаружи, глубоко в нем, в недрах темных и тихих, где снаряда­ ми в стволах, в железных гнездах лежали рядком, не ссорясь, прошлое и будущее, детский голос твердо, по-взрослому, сказал: — Я спасу тебя. Он еще чувствовал под рукой, под бушлатом, теплую, живую, не снящуюся плоть. Он еще обнимал, притискивал к себе живое дитя, невесть откуда взявшееся. Кровь стекала в море по наклонной палубе. Корабль шел и шел вперед, шел прямо на крейсер, и Крюков знал — они идут в самую узкую часть пролива. Еще одно прямое попадание — и «Дежнев» затонет. Именно там, где хочет лейтенант Кротов. Где хотят все они. Девочка чуть шевельнулась под бушлатом. Крюков опустил руку чуть ниже и нашарил у нее на поясе холодную ощипанную курицу. — А курица-то тебе зачем?.. Выпросталась из-под бушлата. Подняла личико. Крюков склонился. Присел на корточки. Крепче ее обнял. Девочка дрожала. Нежной лапкой быстро вытерла кровь, что текла у него по шее. Потом крепко прижала к ране руку, марлевый рукав. Так и держала, останавливала кровь. Время останавливала. — Тебя накормить... Ты зажаришь ее... и съешь. — Нам на всех не хватит... Бойцы тоже голодные. — Хватит. Вам на всех хватит... Что они лепетали друг другу? Что бормотали?.. Никто не узнает никогда. Обнимая ее, страшась навек потерять ее тепло и нежность, он вылепил захоло­ девшими губами последний вопрос, понимая, что вот-вот исчезнет все — ночь, бой, вражеский крейсер, серая сталь бесконечного моря, мертвые и раненые, пушки и снаряды, и надо успеть задать его, успеть, не опоздать: — Кто ты? Девочка молчала. Улыбка разрезала ветер. Волосы тучей закрыли лицо. Крюков услышал лишь призрачное, плывущее — удар крови, удар сердца: — Я твоя... ♦