Сибирские огни, 2013, № 7

— Кто не со мною, тот против меня; и кто не собирает со мною, тот расточа­ ет, — он начал говорить это, вернее, взвизгивать тонким фальцетом, но в конце фра­ зы голос его окреп. Солдат рыночной стражи, ковыряющий в зубах и плюющий в пыль, хотел у с ­ мехнуться, но улыбка почему-то сошла с его лица. Толпа притихла. Ребенок пере­ стал вопить и испуганно прижался к ногам матери. Погонщик мулов с удивленным лицом продвинулся поближе, желая рассмотреть оратора. Подошло еще несколь­ ко человек. Вокруг него была уже значительная толпа, которая оттерла учеников, испуганных и жмущихся друг к другу. Один из них начал было канючить и просить хлеба, но тут же замолк от какого-то безотчетного страха и спрятался за спины других. — Если кто скажет слово на Сына человеческого, простится ему; если же кто скажет на Духа Святого, не простится ему ни в сем веке, ни в будущем! Отрывистый, резкий визгливый фальцет окреп, загустел и стал внятно и полно охватывать площадь, проникая в людей помимо их воли. Никто не понимал ни слова в том, что он говорит, но сила и полнота голоса никак не вязалась с убогой слабостью тела и голодной бледностью щек, и люди стояли. Толпа все увеличива­ лась. Несколько торговцев, уже разложивших свои товары и начавших наперебой созывать покупателей, замолкли и даже, оставив свои лотки, подошли поближе. Кочевник, закутанный в черный бурнус, с коричневым от загара лицом, медленно покачивающийся между горбами верблюда, остановился и, прищурив глаза, стал вглядываться в толпу; верблюд выпяченными надменными губами меланхолично жевал сбрую с навешанными серебряными монетками. Стали подходить и посети­ тели рынка; толпа все увеличивалась, задние уже не видели его, но властные гус­ тые слова отчетливо доходили до них. Какая-то незримая связь устанавливалась между ним и людьми, и чем больше толпа ощущала это, тем больше испытывала безотчетный страх, после каждого нового звука его голоса отшатываясь все даль­ ше и дальше. Он стоял в центре уже довольно большого круга, и каждое испуган­ ное движение толпы придавало ему новые силы. Лицо и лоб его блестели от пота, но он стоял твердо, выпрямившись и будто став больше и шире, после каждой фразы резко выбрасывая руки перед собой. Тихая покорность толпы сделала его голос еще более сильным, густым и злым. — Порождения ехидны, как вы можете говорить доброе, будучи злы? Ибо от избытка сердца говорят уста ... Толпа охнула и попятилась еще дальше назад, волна пошла от первых до после­ дних рядов, а затем вновь вернулась к передним. Его власть над людьми была полной, но ему этого не было достаточно, и его голос требовал какого-то иного подчинения. Незримые путы, стягивающие его с толпой, натянулись до предела и должны были лопнуть. — Добрый человек из доброго сокровища выносит доброе, а злой человек из злого сокровища выносит злое... — Помилуй, помилуй нас, сын Давидов! — захлебываясь, завылженский голос. Струна порвалась, эпилептическая судорога прошла по толпе, она заголосила сотнями голосов от страха, надежды и сладости обретения хозяина. — П ом и л уй . м и л у й . . м и л у й . м и л у й . в а -в а . А-а-а! — эхом пронеслось по площади, и толпа стала раскачиваться, будто танцуя и причитая одновременно. Рит­ мичные волны проходили по площади, почти полностью заполненной народом. Рим­ ский отряд, стараясь быть как можно незаметней, стоял в стороне. Руки солдат не­ рвно лежали на рукоятках мечей. Гонец был послан за подкреплением, чтобы оцепить площадь в случае беспорядков. Нищие стали выползать из толпы и, стуча по камням своими костылями и дере­ вянными колодками, протягивая руки и жалобно подвывая, как побитые псы, под­ ползать к нему, шепелявя и причитая: 29 ДМИТРИЙ ШЛЯПЕНТОХ КОНЕЦ ИСТОРИИ: БЛАГОСЛОВЕННЫЙ ИОВ