Сибирские огни, 2013, № 7

ки», где можно было прочесть «Москауер Централ-цуйтунг», местную немецкую газету «Дер Ландманн», «Арбайтер-Иллюстрирте»41. Было развернуто ударническое движение, соцсоревнование между бригадами, победители которого поощрялись премиями: деньгами и продуктами (по одному килограмму масла и мяса в месяц дополнительно), промтоварами, поросятами, кор­ мом для скота, курортными путевками, экскурсиями в живописные места Сибири и всего СССР (по Оби и Волге, на Алтай, в Сталинск, на Кавказ). Ударников стали от­ правлять в Москву для участия в майских и ноябрьских торжествах. Это ограничива­ ло отъезд в отпуска на родину, из которых многие уже не возвращались назад. Конф­ ликтные вопросы о «неправильных замерах, обсчетах и пропавших упряжках», вве­ дении сверхурочных работ без оплаты (свыше восьмичасового рабочего дня, в вы­ ходные дни под видом «коммунистических субботников») стали рассматриваться особыми комиссиями с участием самих рабочих. Иностранцы были освобождены от уплаты подоходного налога, который упла­ чивали за них полностью или частично предприятия, заключившие с ними догово­ ры. Для достижения гарантированного минимума зарплаты шахтеров в 200— 300 рублей в 1933 году были пересмотрены тарифы. С этого времени их заработок стал приблизительно в три раза превышать зарплату русских рабочих (немцу за одну упряжку добытого угля стали платить 10— 12 руб., русскому рабочему — 3 руб. 92 коп.)42. И хотя такую сумму не всегда удавалось получить, разная оценка труда русских и иностранных рабочих становилась камнем преткновения в отношениях между ними, порождала зависть, вражду местного населения к иностранцам. В целях задержки в стране лучших рабочих и специалистов власти поощряли вызов семей, женитьбу холостых мужчин на русских женщинах. Были созданы детс­ кие сады и немецкие школы. В Ленинске и Байкайме, где к октябрю 1933 года остава­ лись 70 немецких рабочих и 10 специалистов, большинство которых работали про­ ходчиками и забойщиками на Емельяновской шахте, в «красных уголках» стали функционировать политические кружки («ленинизма и текущей политики»). Заня­ тия в кружках проводились на немецком языке пять раз в месяц, германские партий­ цы информировали членов кружка о международном положении, о роли профсою­ зов в СССР, о соцсоревнованиях. Все доклады были идеологически выверены. Даже так называемые «культурные вечера» (с привлечением «художественных сил Двор­ ца культуры») проходили с «постановкой докладов»: «ответ на провокации Гитлера о голоде в СССР», «о коллективной договорной кампании», «о Лейпцигском процес­ се» и др. На Байкайме для немецких рабочих была создана библиотека с 2553 книга­ ми на немецком языке, 500 из которых были куплены на средства рудкома. Все ино­ странные рабочие были вовлечены в МОПР и Осоавиахим. В отчетах рудкома значи­ лись и другие кружки (русского языка, шахматный, литературный, музыкальный, физкультурный, «читки газет»)43. Коммунистическая пропаганда, отмечалось в консульских докладах, нацелен­ ная на формирование из немецких рабочих и специалистов антагонистов капитализ­ ма, предполагала подготовку из них своего рода «ударного отряда» для строитель­ ства будущей советской Германии. Русификация, которая считалась достигнутой в случае принятия советского гражданства рабочим или специалистом, отходила на второй план44. К середине 1933 года материальное положение и общее настроение оставших­ ся на Байкайме рабочих заметно улучшились. При их участии были отремонтиро­ ваны все бараки, в которых они жили, выстроены погреба для хранения овощей, стайки для коров, свиней. На трех га огородов выращивались овощи. К тому же шахта дополнительно обеспечивала их картофелем, капустой, сеном и соломой. Шахткомы стали помогать рабочим в снабжении зимней одеждой и обувью (полу­ шубками и валенками). В Прокопьевске был организован сельскохозяйственный кооператив иностран­ ных рабочих в составе 150 человек, которые взяли дело обеспечения колонии продо­ вольствием в свои руки. «Кузбассуголь» приобрел для него 30 коров, число которых вскоре увеличилось до 50, 50 свиней и 110 кроликов. Было посажено 41 га овощей. В результате рабочие семьи стали получать молоко, а общепитовские столовые — мясо. 41 Bericht von Grosskopf 28. Oktober 1930 an die D.B. in Moskau // PA AA. Bd. 196. 42 ГАНО. Ф. P-47. On. 1. Д. 842. Л. 53; Ф. 11 c/p-627. On. 2 а. Д. 21. Л. 22. 43 Информационная сводка от 31 октября 1933 г. См.: ГАНО. Ф. 11 c/p-627. On. 2 а. Д. 22. Л. 5—7. 44 Aus Bericht des Konsuls Zechlin. 23.03.1931 // PA AA. R 83852. ЛАРИСА БЕЛКОВЕЦ, СЕРГЕЙ БЕЛКОВЕЦ ИСТОРИЯ ГЕРМАНСКОГО КОНСУЛЬСТВА В НОВОСИБИРСКЕ