Сибирские огни, 2013, № 7

БОРИС ПОЗДНЯКОВ ДВА РАССКАЗА брать в избе. Но и тогда им даже в голову не приходило идти к Иваныкиным. Так уж повелось. Видя сомнения друга, Борька стал тянуть его за рукав. — Пошли! Мамка сегодня какаву варит. Вкуснятина! Попробуешь хоть. Санька вновь ощутил голод. Нет, ужин у него был — пара помидоров с грядки, хлеб, крынка козьего молока. Что еще надо-то... Но какава. ... Что это за штука такая? Наверное, что-то очень вкусное, раз Борька так блаженно жмурит узкие свои глазки. — А тетя Нюра не прогонит? Поздно уже, — осторожно спросил Санька. — Да что ты! Она сегодня добрая! Пойдем! Тетя Нюра, Борькина мать, накрашенная полная женщина с кудряшками на голове, в общем-то, и не казалась Саньке слишком уж строгой. Но он почему-то недолюбливал ее. Порою, когда где-нибудь в городе им с матерью приходилось попа­ даться ей на глаза, тетя Нюра гладила Саньку по голове как маленького и приговари­ вала уж как-то очень сладко: — Бедненький, как же он без отца-то растет? — При этом мать обычно вспыхи­ вала и старалась поскорее уйти. Про отца Санька ничего не знал, кроме того, что он работал шофером и погиб на войне. А что тут особенного? У половины пацанов отцы погибли на фронте! Взаимоотношения между взрослыми до Саньки доходили еще туго. — Ну пошли... — сказал Санька, решившись, и они побежали разгороженными дворами на соседнюю улицу, к громадному дому Иваныкиных. — Сегодня мамка принесла какаву и консервы, — возбужденно говорил Борька по дороге. — Вот наедимся-то! Ты консервы когда-нибудь ел? А мы их каждый день едим! — хвастался он, захлебываясь от восторга. Не ел Санька консервы! И вообще, видел их только в витрине магазина, где они годами стоят нетронутыми. Ну и что! Подумаешь, какава с консервами . Без них прожить нельзя, что л и . Но любопытство и надежда отведать невиданные кушанья брали верх. Борька придержал в будке злющую овчарку, пока Саня пробежал от ворот до высокого резного крылечка. И вскоре они оказались в просторной кухне, ярко осве­ щенной электрической лампочкой, болтавшейся на витом шнурке под потолком. Вся семья Иваныкиных уже сидела за столом. Тетя Нюра, улыбаясь, разливала по тарелкам вкусно пахнущий борщ. Казалось, что сама доброта так и светится в каждой черточке круглого ее лица, в каждой складке опрятного фартука и красивой белой кофты. Рядом сидел отец, дядя Федя, мужчина молчаливый и суровый. Санька редко встречал его на улице. Обычно под вечер дядя Федя подходил к своему дому, прижимая под мышкой толстый портфель, и, отпустив взмахом руки машину, исче­ зал за тесовой калиткой. Но по осени ребятне приходилось сталкиваться с ним в д р у г о й . обстановке. Ниу кого в городе не было таких красных, таких аппетитных и зазывных ранеток, каку Иваныкиных!И не один любитель спелых плодов выходил с Иваныкинской усадьбы с малиновыми ушами — дядя Федя всегда был начеку!.. — Где шляешься? — глухо спросил отец у Борьки. — Живо за стол! Тот немедля уселся на табуретку у дымящейся на столе тарелки. Саньке пригла­ шения не последовало, на него не обращали внимания, будто он — пустое место, хотя, войдя вслед за Борькой, он громко сказал: «Здравствуйте!» Потоптавшись немного у двери, он присел на порог, поджав под себя босые в цыпках ноги, недоумевая, почему так произошло. Зашмыгал носом. Хозяин искоса поглядел в его сторону и принялся за еду, с шумом втягивая в себя жижу с алюмини­ евой ложки. Тут же прочие члены семейства молча и споро принялись таскать борщ из тарелок. Дисциплинка, видимо, держалась здесь твердая. Санька же не знал, как поступить — его и не гнали, но и не звали к столу. Он оказался в роли зрителя, перед которым дружная семья Иваныкиных раскручивала спектакль «Как прекрасно мы кушаем». Что ж делать-то?.. 132